Костя выглядел очень изящно. Похоже, с тех пор, как я приложила руку к его внешнему виду, ему пришёлся по вкусу мой стиль. Не знаю, что сейчас там вертится у Кравец с ним, но выглядел Костя свежо. В рубашке тёмно-синей со светлым кремовым кардиганом и тёмными джинсами. Его верхняя одежда уже была сдана в гардероб, поэтому он стоял у эскалатора и что-то клацал в телефоне. Даже не заметил, как я подходила. На него даже девушки обращали внимание. Те, которые мимо проходили. Улыбались и хихикали, подстёгивая друг друга познакомиться. Пока я опускалась на эскалаторе, увидела, как одна всё же решилась познакомиться. Симпатичная девочка. Милая. Улыбчивая. И знаете, в тот момент, ёкнул во мне какой-то инстинкт подруги. Этот парень встречается с моей Ксеней. Прости, детка.
- О, - Костя перевёл взгляд на меня, едва я спустилась. – Ты наверху была?
Девочка смотрела на меня, вернее, изучала. Да, я была одета не так, как в лицей хожу. Никакого дресс-кода. Джинсы горчичные, чёрный свитерок вязки из толстых ниток и чёрные сапоги на низком каблуке с металлическими пряжками. Очень просто и лаконично. Обычно я не надеваю в лицей джинсы, тем более, цветные. А эти, такого приглушённого горчичного цвета, матового даже, блеклого, мне безумно нравились. Под них любой верх идёт. Хоть свитшот с принтом из мелких цветочков. Хоть белая классическая блузка. Хоть туника какая-то женственная из шифона. Поэтому я немного завидовала школьникам, которые не имели формы, могли носить всё, что только пожелают. А девочка не злилась, но её выражение лица явно не было радостным. Расстроилась, наверное. То ли потому что признала меня лучше себя, то ли потому что Костя не может встречаться с такой типичной, как сотни вокруг, девушкой. Ну, он со мной не встречается, а я бы не сказала, что девочка совсем уж на лицо не очень.
- Привет, - я подошла ближе и улыбнулась, - да, прикупила подарок ещё одному человеку. А тебе, вижу, не дают скучать?
- А, да, - он чуть смущённо улыбнулся. Леонов пользуется популярностью многих девушек, поэтому, с какого перепуга он смущался, я не понимаю. – Это Соня, познакомились вот только что.
- Здравствуй, - я кивнула ей благосклонно, сосредоточив всё внимание на её глазах. – Катерина, приятно познакомиться.
- Мне тоже, - завела ладонь за бёдра. Лжёт. – Вы вместе тут покупки делаете?
- Нет, - я ещё шире улыбнулась, не акцентируя внимание на замеченном аспекте. – Константин не любит покупки, поэтому я его пощадила. Что ж, удачи тебе с выбором, Соня, и со скидками.
Я легко коснулась локтя Кости и поманила его за собой, позволив попрощаться с новой знакомой. Не стоит давать девочке увлекаться этим красавцем. Не для неё эта роза.
Косте, судя по всему, было приятно, но он отчаянно делал вид, что это не так. Если ты мне врёшь, Леонов, почему я должна тебе помогать с подарком для Ксени. Если ты хочешь погулять ещё с кем-то, почему должна тебе помогать с подарком для Ксени. Зачем тебе Ксеня? Да, я не считаю её офигенной подругой или хорошим человеком. Она меня нехило так подставила, но это не значит, что из-за пары проступков, я совершенно не буду желать ей добра. А ты идёшь и морду кирпичом держишь. Леонов, ты вызываешь подозрения, в курсе?
- Ничего не хочешь мне рассказать? – я спросила спустя несколько минут, как мы вышли из третьего по счёту магазина классных аксессуаров. Конечно, ты смотришь на меня с недоумением. Конечно, поддельным. Конечно, ты ничего не понимаешь. – Не смотри на меня так. Я могу смириться с тем, что ты флиртовал с той Соней, но тебе же она понравилась. Ты смаковал вашу встречу.
Именно, Леонов. Я всё видела. И совершенно не собираюсь как-то толерантно излагать свои заметки. Более того, я даже не буду как-то скрывать своё мнение относительно этого.
- Кать, - ох, я знаю, что значит эта снисходительная, просящая, немного суетливая интонация. – Понимаешь, Ксюша сейчас ведёт себя…
- Леонов, я по-дружески тебя прошу: давай без перевода стрелок. Я знаю Кравец, она не ангел. Она что-то непонятное мутит к практиканту, и да, меня это до сих пор бесит. Из-за этого я с ней поссорилась и не собираюсь менять своего мнения. Она меня достаточно разочаровала, но она остаётся моей подругой. Какой бы ничтожной ни была, понял?
- Там не всё так просто, - он вздохнул, а я просто выпала в осадок: куда делся этот самоуверенный, немного тщеславный Константин Леонов, который своим обаянием собирал толпы лицеисток. Почему я вижу вот этого хлюпика, который не знает, что делать с девушкой. У меня разрыв шаблона, ребята.
- Я удивлена, Кость, - утихомирив своего внутреннего дебошира, заключила я. Наверное, даже сама для себя, а не для него. – В тебе так много обаяния, а вместо этого я наблюдаю подростка с сомнениями. Неужели ты не знаешь, что делать с девушкой? Как её покорить?
- Она, похоже, всерьёз запала на Егора Дмитриевича, - словно приговор. Отвечаю. – Я и появлялся, и ухаживал, и цветы дарил, и провожал, приезжал – всё. А она отреагировала и погасла.
- Значит, самое время закинуть Кравец в игнор, - во мне просыпался маленький полководец. – Понимаешь, друг, все женщины падки на знаки внимания, даже если кажется наоборот. И, как и все женщины, Кравец увлечена каким-то уродом, который её не ценит. Поэтому вывод напрашивается сам собой: оставь её наедине с этим уродом, пусть поживёт, грезя об их совместном будущем, а, как только её мечты разобьются в щепки о суровые скалы реальности, она вспомнит о том, кто ухаживал за ней. Дай ей время понять, какой ты замечательный.
Это была чистая правда. По себе знаю. Егор – моральный урод и садист. Сука. Сволочь. Циник и просто гад. Я, возможно, влюбилась в него именно из-за вот этих качеств, а не совсем из-за знаний, обаяния, какого-то инстинкта сделать «не так, как все», когда толпа увивалась буквально за ним. Не важно сейчас, каковы были первоисточники моего увлечения. Важно то, что Кравец не сильно-то отличается от меня. И раз так, то можно из этого извлечь уроки. Например, тот, о котором я только что поведала Косте.
- Плюс ко всему, - я вошла в очередной магазинчик первой и обернулась, чтобы продолжить свою речь: - Не мне тебе говорить о том, как нужно завоёвывать мысли девушки. Напоминает яд любого животного. Например, паука или змеи. Укусил, впрыснул яд и жди, пока твоя жертва совсем ослабнет и подчинится твоим флюидам. А потом – она твоя. Бери и ешь, пока тёпленькая.
Звучало очень грубо и жестоко, но так и было. Этот метод используют все красавчики, все парни, которые знают, что они привлекательны и хотят с этого поиметь максимум. Иногда максимум – это девушка. А иногда – ещё и её подруги или финансы.
Знала ли я, что обо мне теперь думал Костя? Нет. Мне как-то без разницы. Он мой друг, и нет смысла перед ним строить из себя недотрогу, незнайку или дурочку. А вот он, похоже, этого не знал. Ему было хорошо со мной, удобно и легко. Мы могли общаться, о чём бы только не захотели, но обычно наши темы сводились к Кравец или учёбе. Больше точек соприкосновения как-то не создавалось. Ах, да, ещё биология, которую он ненавидел так же, как и я. Но в это воскресенье мы обсуждали всё: удобства кинотеатров, новые фильмы в прокате, фастфуд и неудобство МакДональдса, суши и уроки держания деревянных палочек. Изрядно проголодавшись, Костя настоял именно на суши. Мы так долго обсуждали и вспоминали всякие ляпы из жизни, когда и соевый соус разбрызгивался повсюду, потому что кое-кто уронил ролл, не донеся до своего рта, когда кто-то переборщил с васаби, когда кто-то впервые ел угря или какую-то неведомую острую штуку. На самом деле, мне кажется, что Костя просто хотел угарнуть, как я буду есть палочками. У него отличный шанс, ведь я очень давно не ела суши, а палочки дома мы не держим, не едим ими.
Мне казалось, что отведать японской кухни Косте захотелось именно ради смеха, но это не всё. Ему отчаянно хотелось где-то расслабиться, где спокойная, тихая атмосфера, где нет ни лишних ушей, ни глаз, где можно побыть наедине и обсудить что-то личное и где не ступала нога Ксени. Кравец не любила японскую кухню. И корейскую. Вообще всю азиатскую линию не переваривала. В прямом и переносном смыслах. Мы однажды с ней пришли отведать суши, когда они только-только становились популярны у нас в городе. Там много всякого было, интересных событий, в смысле, о которых я никогда в жизни не захочу рассказывать.