Мне предстоял долгий разговор с парнем подруги. Очень долгий. Я не была готова к нему ни морально, ни физически. Но ещё более меня задевал тот факт, что именно мне придётся это терпеть. Кравец не сможет оправдаться в моих глазах больше. Она запала на мужика, который клеился к ней в клубе, который унижал её, который унижал её подруг, доводил до слёз, который ведёт себя, как последняя сволочь, который использует её для обучения своего племянника и самое главное – он портит мою репутацию. Для неё я, похоже, перестала быть подругой, раз она не отдаёт отчёт себе в происходящем. Ну, и пусть. Не злюсь, не презираю такое поведение. Мне не безразлична её судьба, да, признаю, но право вмешиваться в мою жизнь она потеряла.
========== Глава 11. ==========
Спасибо, что вы со мной.
С вас - комментарии, а с меня - очередная глава этой захватывающей истории.
Приятного прочтения)
***
На соседнем кресле стояли мои покупки, пакеты с упакованными новогодними презентами. Думаю, родители оценят мои труды, как и остальные. Я решила в этот раз успокоиться, подарить то, что им хотелось бы получить, но непременно с любовью. Маленькие сюрпризы, от которых прорежется улыбка на скупом лице отца, и он обнимет меня, потреплет по волосам и поцелует в макушку. Мама будет на грани слёз.
- Кать, - Костя отвлёк меня от раздумий, наконец, покончив с очередным роллом. Слишком голодный какой-то. Удон утоптал, да и половины роллов уже нет. Мужчины. – Мне нужно твоё мнение.
- По поводу? – я согласно кивнула, стреляя глазками по соседним столикам. Парочки, сидевшие вокруг, как-то мило ворковали, а мы были немного не в тему. Может, по этой причине на нас смотрят время от времени?
- По поводу Егора Дмитриевича. Ты же с ним близко общаешься, - не буди во мне зверя, Леонов. Я бы так сказала вслух, но сейчас просто прожёвывала остатки риса с привкусом васаби.
Этого стоило ожидать. Просто потому, что Костя не знает практиканта, слушает бабский трёп и косвенно стал жертвой садистского обаяния, можно простить эту речевую ошибку. Она строится исключительно на слухах, я уверена. Ни я, ни Егор не давали особых поводов обществу думать о каких-то исключительно близких отношениях. Прятались, да. А на обозрение людей не выставляли какую-то особую нить, связывавшую нас. Вдох глубокий, выдох, Катерина. Он не виноват, поэтому не срывайся на него. Попробуй зайти с фланга, очистить своё имя хотя бы перед ним. Заручиться поддержкой старосты – да, велик соблазн, только Костя мне чуть больше, чем просто староста. Я чувствую в нём поддержку, некую заботу, даже тогда, когда якобы Кравец посылала его узнать о моих делах, а потом, когда она запрещала ему общаться со мной. И что в итоге? Он всё равно общался. Тайком, правда, но запрет своей девушки ему не стал преградой. Это о чём-то говорит. Об абсурдности запрета общения – хах, точно. Но вообще я не про это.
- Мы не близко общаемся, - я старалась сделать свой голос, как можно более спокойным и ровным, но получалось с трудом. Во-первых, специи во рту. Во-вторых, могла подавиться оставшимися зёрнами риса. – Я скорее не испытываю к нему приязни, как остальные.
- Ты не влюблена в него другими словами, - опущенный взгляд. Что он значит, Леонов? – Так?
- Можно и так сказать, - ложь, конечно. Но чувствую, признайся я или хотя бы породи зерно сомнения в мыслях Кости, он бы мне не простил этого. Нет, всё действительно так, не влюблённость. И, кажется, что Костя позиционирует практиканта как оппонента. Не нравится мне это. – А к чему ты клонишь?
Леонов молчал. Делал вид, что жуёт. Отводил взгляд и избегал меня. Какой-то подвох чувствую, но не могу ухватиться за него. Идей слишком много, и каждая абсурднее предыдущей. Что ж, молчи, я подыграю тебе. Скажешь, как решишься. Не тороплю, ты ведь должен взвесить все слова, чтобы преподнести мне в нужном виде. Уверена, что такой человек отвечает за слова, поэтому и подбирает их.
- Если Ксюша так привязана к Егору Дмитриевичу…
- Это обычная влюблённость, Кость. Не забивай себе голову этим, - я не дала ему сказать. Специально. Как только он бы произнёс вслух свои сомнения, они бы засели ещё прочнее в его голове, что бы я ни сказала. Не хочу видеть, как прекрасный человек становится тряпкой.
- Подожди, - он отложил палочки и явно собирался с силами, чтобы что-то сказать. – Если Ксюша выберет его, то я её отпущу.
- Ты дебил, Леонов, - я покачала головой и со свистом выдохнула. Даже люди вокруг обернулись. – Как можно так просто отпускать девушку? Видимо, ты не настолько хочешь быть с ней, раз готов сдаться. Что за парни пошли?!
Моему возмущению не было предела. А самое главное: слышать это от Леонова, красавца, умника, обаятельного парня, которому море по колено. Просто невыносимо. Честно, не сиди он напротив, я бы ударила его. Такой, сочный подзатыльник. Потому что это бред! Нет, ну, вы видели это вообще? Да я, обычная девушка, не смогу так просто отпустить парня, который меня, сука, добивается. Неужели это так трудно понять?
Я была в негодовании. Искры метала в Леонова. И знаете, что делал он? Спокойно жрал свои роллы. Гадёныш. Как можно сидеть с такой мордой и запихиваться этим рисом и рыбой, когда я тут готова сжечь тебя дотла взглядом. Ирод, мать твою!
- Я сейчас подавлюсь, - он с трудом прожевал очередной шедевр японской кухни и улыбнулся. Нет, не улыбнулся, а даже усмехнулся. Он что, издевается? – Ты бы себя видела. Я бы не был так спокоен, если бы не увидел в пределах ста метров огнетушитель.
- Это розыгрыш, да? – мой гнев страшен, Леонов.
- Провокация, если говорить точнее, - он протянул мне салфетку, иначе мои ногти растерзали бы собственную кожу ладоней.
- На кой хрен ты это сделал?
Вопрос риторический и вызван исключительно злостью. Я понимала, зачем ему это. Более того, где-то в глубине души одобряла и уверена, поступила бы так же на его месте. У Леонова были девушки-подруги – он же человек компанейский, очень дружеский и приятный. Если хотя бы пятая часть из них не влюблена в него, то это уже победа. Можно предположить, что ни с кем из них он не мог поговорить на такую тему. Или дело в Кравец. Я ведь её чуть ли с не пелёнок знаю. И да, при всём при этом, такой подставы с практикантом совершенно не ожидала. Так уж сложилось, что по глупости она забыла наше обещание, если вдруг какой-то из парней понравится нам обоим, как в случае с Леоновым было. Тут сыграл нюанс: когда Кравец влюблялась окончательно, она была уверена, что Егор мне не нравится. То есть правило не работает. А додуматься, что этот мажор может нашу дружбу расстроить, не судьба. Ну, вот, теперь ей не судьба вмешиваться в мою судьбу. А мне? Да, мне можно. Я ведь не влюблялась в мужика, которого она ненавидит. Пусть и втайне влюблена. Но не об этом сейчас.
Мне очень хотелось, чтобы разговор ушёл подальше от Егора. Я не готова ещё с улыбкой воспринимать его и всё, что было между нами. Да, тот поцелуй я ещё помню. А ещё помню попытку изнасилования. И своё состояние накаченной морфином. И как он позвонил мне, якобы Лене, и сказал, чтобы я вызывала скорую для него. И для его передоза. А потом были выяснения отношений. Тревога, которая была на лице, когда я лежала в квартире Саши и Ани, распластавшись на полу. Потом были снова поцелуи, снова ругань, снова поцелуи, снова ругань. Взгляды, обжигающие своей похотью и ненавистью, которые чувствовались бы даже по разные стороны огромного стадиона. А потом снова были разговоры. Я успокаивалась и снова приходила в ярость. Да уж, история, достойная не одного пособия по отношениям.
А помнишь, как он не касался тебя губами? Не целовал никогда. Только дыханием, только взглядом, только телом. Он напоминал о себе, о своём величии, о своей власти надо мной. Как там, «в мои сети попадали не только молоденькие девушки»? Что-то такое было. Мол, он и с женщинами старше встречался, влюблял в себя, а потом бросал. По какой причине – не рассказывал. «Не суй нос в мою личную жизнь, Скавронская». Да-да, не сую. Я просто внедрилась в неё, Егор Дмитрич. Всего-навсего. Потому что вы меня впустили. Причём, пустили тем же путём, что и Лену. Дерзкая, женственная. А, точно. Вы называли её женственной, женщиной – то, чего у меня нет. То ли ещё, то ли уже. Называли её яркой. Или это Аня называла её так. А я – блеклая, по сравнению с вами. А вы блеклый, по сравнению с ней. Были. В университете. Пока активистка Леночка завоёвывала внимание старших, заводила связи и утверждала свой авторитет. А потом брала тебя с собой на встречи и сходки, чтобы и ты вклинивался в этот мир. И спасала твою шкуру, когда ты косячил, когда ты писал работы на заказ. Твою жопу она частенько, думаю, доставала из бурлящего котла. Знаешь, я понимаю, почему ты в неё влюбился. Она твоя спасительница. Твой проходной билет в жизнь. В общество. Не студенты, не окружение, не сверстники. Ты всегда чувствовал себя выше этого. Как и я, пожалуй. Можно ли сказать, что теперь я использую тебя? Хах, а точно. Я, по твоему утверждению, блеклая. Ты – яркий. Значит, не я Лена, а ты. А я – это ты. Не заметил этой иронии судьбы? Ты ведёшь себя со мной так же, как она с тобой. Это месть. Ты жаждешь мщения, возмездия. Видимо, девушка из неё была так себе.