- Это надолго? – единственное, что я могла сделать, быстрее расправиться с этим. – Мне домой надо.
Ничего умнее, как избавиться от этой кутерьмы, не пришло в голову. Да, глупо и ниже моего достоинства, но сейчас надо не достоинство, а голову спасать от новых напастей. Это важнее. Приоритеты.
- Я слушала, как ты объясняла тому мальчику материал, - Лена облокотилась ягодицами о ближайшую к выходу парту, формально не давая пройти мне вглубь аудитории. Якобы «это моя территория, бич».
- Помнится, - прервала её я, - ты сказала, что не заметила меня.
- Так и было, - поспешно выкрутилась она, - пока не услышала твой голос.
- Я говорила шёпотом.
- У меня чуткий слух, - она отвечала быстрее, чем я успела заканчивать слова. Поразительно.
- И язык, - обула её, как девочку. Не стоит меня недооценивать.
- У Егора, - она кинула на него взгляд, - чутьё на языкатых людей.
И усмехается. Насмехается, вернее. Хах, так вот, в чём дело. Она понимает, что Егор и я связаны уже, но если первая реакция была собственнической, то эта - лицемерная. Подружиться хочет. Или основываться на фундаменте логики и фактов. Так по-исторически – типичный историк. Егор стоял, прислонившись к стене, напротив Лены, а я подпирала дверь, глядя то влево (на Лену), то вправо (на Егора).
- Вы меня позвали, чтобы самомнение поднять? – я усмехнулась себе и провокационно переводила взгляд с одной на другого.
- Мы в этом не нуждаемся, уже состоялись в самомнениях, - Лена непреклонна, продолжает объединять себя и Егора в одну ячейку общества или просто в двух людей с одинаковым направлением мышления. По этой причине практикант молчит? – У нас появилась идея насчёт тебя.
- Не терпится узнать, - ну, не могу я иначе общаться с ней. Только так.
- Следи за языком, - наконец, он подал голос. Властно так. Ух, прям мурашки. И сарказм.
- Всё в порядке, Егор, - «тактика доброго и плохого полицейского», ага. Знаю. В фильме слышала о такой. По-старинке, кнут и пряник в людском обличии. – Я будто с собой общаюсь. Катя…
- Предпочитаю, чтобы ты меня называла Катерина, - тут же вставила ремарку. Не могу слышать своё имя обыденного обращения из её уст. Противно.
- Хорошо. Катерина, - слишком быстро согласилась, - как ты смотришь на то, чтобы мы тебя ввели в круг вышестоящих людей исторической специализации?
Слишком завуалировано. Не понимаю, она то ли меня в преемницы хочет, то ли сделать из меня вторую себя, что тождественно первой догадке.
- Никак не смотрю, - без раздумий ответила. – С чего вы взяли, что я буду крутиться в этом месиве?
- Как грубо, - она улыбнулась, явно польщенная тем, что я позволяю при ней говорить такие грубости. Словно доверяю ей. Ведь перед подругами я тоже не скуплюсь на речь. – У тебя есть способности, а с нашей помощью ты достигнешь приличных высот.
- У меня способности ко многим вещам. История – лишь одна из, - я незатейливо улыбнулась ей, немного намекая на абсурдность её слов.
- Не думаю, что человек из целиком исторической семьи знает что-то лучше истории, - а вот это заявка на победу. Она знает мою семью? Откуда? Хотя не важно. Это доказывает, что она всерьёз настроена. Только почему? Какая ей выгода? Расположить меня к себе, чтобы отвадить от Егора? Или что?
- А я не думаю, что человек такого уровня, - взгляд на неё, - занимался бы обычной лицеисткой без важных на то причин.
Не знаю, что в моих слова удивило Лену больше всего, но она с каким-то странным взглядом уставилась на меня. И не моргала. И не отводила взгляд. В воздухе повисло напряжение, которому я не могла найти повода. Ничего не предвещало такого поворота. Почему это так важно? Потому что Лена – не просто человек, бывшая девушка или какая-то там популярная женщина в учёных кругах. Она тонкий манипулятор, который сам просчитывает все ходы. Это шахматы в жизни, где каждый человек – отдельная фигура. Иногда он может поменять её, как пешка – на королеву. И смысл игры в том, чтобы выжить. Ты или тебя. Поэтому вопрос открыт: почему человек, искусно владеющий приёмами влияния на мышления людей, предложил мне идею, а теперь не может избавиться от какой-то назойливой мысли. Можно гадать, что творилось в голове Лены, только вот мне, увы, не дано узнать. В отличие от Егора.
Комментарий к Глава 11.
Да, дружба прекращается, но это ещё полбеды. Плохо то, что она внезапно прекращается. Вот, в чём фокус* - пародия на цитату Воланда из “Мастер и Маргарита”.
========== Глава 12. ==========
С точки зрения Лены, с которой мне никогда не удастся посмотреть на окружающий мир, потеря Егора, как и Вадима – не столь существенный провал. Пока она теряла своих коренастых ухажёров, претендующих на нечто большее, чем просто «молодой человек», десятки других мужчин, выше, авторитетнее, важнее, уделяли ей внимание в своём графике. Нет, это были не интрижки, а связи. Елена Полякова – самая обычная девушка, которой не нравился этот статус «обычный». Ей хотелось большего, хотелось больше сверкать, больше знать, больше уметь и больше влиять. Надо ли говорить, что добиться её высот ей помогли именно способности к манипуляциям? Пожалуй, это знали все окружающие её мужчины, старше по званию, но которые, тем не менее, вопреки желаниям своих жён, дочерей и сестёр, пропускали в высший свет эту провокационную особу, за глаза названную «мегерой». У неё вечно были локоны, вьющиеся и струящиеся, как у богини, а ещё много зависти чужим успехам. Иначе, почему она решила пробиться в этот мир? Такого мнения придерживалась чуть ли не вся женская часть того круга общения, куда с такой феерией вошла Лена. Но, увы, по стечению обстоятельств, когда она зарекомендовала себя как вполне грамотный специалист и, чего греха таить, доминант, сарафанное радио приутихло и перестало вещать всё, что вздумается.
Елена умела нравиться мужчинам, завоевать их внимание, расположить к себе и вызвать доверие. Не зря выбрала именно это направление, эту среду, где крутятся не только деньги, но и владеющие ими мужчины. Это был не тот исторический круг знатоков, который обсуждал влияние монархий на мировую политику. Нет, это вполне серьёзно настроенное общество, способное изменить политическую структуру, то есть власть, в государстве. Прямое влияние или косвенное, но оно существовало в этих людях, и именно это заставляло Лену обживаться и находить новые лазейки, чтобы подобраться ближе к тем или иным людям. Её можно смело назвать змеёй, которая ползает, вынюхивает жертву, таится, а потом резким движением впивается ей в кожу и впрыскивает яд парализуя.
Нельзя сказать, что Лену любили в том обществе, куда она так стремилась попасть. Ей, вопреки мнению друзей, было катастрофически трудно зарекомендовать себя так, чтобы претендовать на место. Пришлось пройти все круги ада по Данте, чтобы хоть как-то протиснуться в мир сплошных влияний. Она не жаждала власти над людьми, над народом, как таковым. Ей хотелось быть серым кардиналом, пешкой, которая стала в последний момент партии дамкой. Отчасти она мечтала о тайном руководстве, теневом, которое бы скрывало её лицо и личность. Почему? Разве она не собственница и не любит общественное признание? Вы правы, она любит внимание и ради него делает страшные вещи. Но нельзя исключать и пути отступления, о котором тоже приходится думать, когда ты на виду. Тебе нельзя пройтись с родителями без посторонних глаз. Нельзя выйти в магазин за хлебом без стильного образа. Нельзя придти в бар и выпить вместе со старым другом. Слишком много «нельзя», которые ограничивают свободу и вместе с тем позволяют наслаждаться расправленными крыльями.
Я бы никогда в жизни, думаю, не поняла бы её стремления быть охваченной властью, внедриться в это дерьмо и остаться в нём. Политика – вещь очень грязная, а я невысокого мнения о тех, кто завяз в этом и радуется. Но мне было невдомёк, что именно мне предлагали, кто предлагал, по какой причине и т.д. Вопрос был прост: прозорливость каких слов так подействовала на Лену?
Но я не знаю, что она за человек, какими мотивами движима, чьи взгляды поддерживает и по какой причине стала такой. Знаете, месяц назад я бы и не захотела это узнать. Но месяц прошёл.