И она выставила меня, закрыв дверь перед самым носом. Чёрт, кажется, я всё испортила своей импульсивностью. Донесут моим родителям, как я фамильярно общаюсь с преподавателем, как веду себя… Господи, я же ругнулась там! Приплыли.
Как-то ощущения внутри не очень. Каждая секунда, пока биологичка ведёт разъяснительную работу с Егором, казалась слишком длинной, нереально длинной. Я бы сейчас поспорила с преподавателем по естествознанию на эту тему. Ощущения противные.
Дверь открылась, и практикант вышел, зыркнул на меня и кивком указал на лестницу. Идти предлагает?
- Чтобы я больше этого не видел, ясно? – ещё на лестнице, стискивая зубы, проговорил он.
- Больше и не увидите. Вы ведь не собираетесь сюда возвращаться, - вот вовремя я умничаю, правда?
- Из-за тебя у меня могут быть проблемы, - продолжает подниматься и каждый шаг туфлей, будто звонче предыдущего, словно с силой стучит каблуками о плитку, чтобы выпустить пар.
- Выговор сделают? Или доложат директору?
- Если об этом узнает Света, - Светлана Евгеньевна, скорее всего, он имеет ввиду, - мне не поздоровится. Чем ты думала вообще, заявляясь в учительскую? Не могла подождать у 306-й и закатить истерику там?
Он злился. Невероятно злился и невероятно пытался сдерживать себя. Поразительно, как ему это удавалось. Остановился на предпоследней ступеньке к третьему этажу и с силой ударил по поручню, сцепив пальцы вокруг.
- Какого хрена ты вообще творишь?! – он с неистовым пламенем в глазах развернулся ко мне и схватился за поручень другой рукой, не менее цепко и резко.
- Разве не ты говорил, что проблемы от этих слухов будут у меня, а не у тебя? Что ты справишься? – своим спокойствием я только больше его драконила.
- Господи, какая же ты тупая, - он опустил голову и покачал головой, выдыхая громко воздух.
- Слышишь?! – рефлекторно ударила его по руке с обидой.
- Не смей бить меня! Из-за тебя вся эта херня творится, - Егор схватил меня за запястье и с силой сжал.
- Да мало ли, почему я злиться могу на тебя! В самом деле, - стараюсь выкрутить руку из захвата, но Егор только сильнее держит.
- Ты дура? Если ходят слухи, что между мной и тобой что-то есть, то просто так они не возьмутся никогда! Как можно быть такой тупой и не понимать этого, - он вглядывается мне в лицо, а я лишь сильнее прячу взгляд где-то в дырках его штанов.
Мне стыдно, да. А ещё я понимаю, что если разозлюсь сама, то мы снесём лицей нахрен и дадим ещё больше повода для сплетен.
- Я не дура, и я понимаю…
- Да нихрена ты не понимаешь! Понимала бы – не косячила так! – он дёргает мою руку, и боль становится гораздо острее. – Я тебе русским языком говорил, не косячь или не пались. Говорил?
- Говорил.
- Так в какой дырке твоя феноменальная историческая память, а?! В глаза мне смотри!
- Не могу, - это правда.
- Я сказал, в глаза мне смотри! – второй рукой он поднимает вверх моё лицо так, что нос упирается в ладонь, а пальцы сжимают скулы. – И не смей опускать… Так почему ты косячишь, когда я говорил этого не делать?
- Ты мне не имеешь права указывать, - маленькое бунтарство, за которое мне придётся расплачиваться.
- Да что ты? Ну-ка, повтори, и я скину тебя с лестницы, - его голос опустился достаточно низко, чтобы звучать угрожающе.
- Ты не посмеешь, - недостаточно убедительно звучу, и он это слышит.
- Тогда почему твой голос дрожит?
Егор с новой волной сжимает запястье и с его помощью притягивает к себе. Стоять на лестнице в такой позе неудобно. Можно действительно упасть. Он и без ступеней выше, а теперь – и подавно. Ещё и руку тянет так, что аж рёбра болят и лопатки.
- Я не верю тебе.
Рука с лица соскальзывает. Наконец. Могу дышать.
Егор вытягивает мою руку вверх, и я поднимаюсь к нему на ступень. Становлюсь ему на ноги даже. Болит. Ужасно тянет всё тело. Второй рукой он прижимает меня за талию к себе. Так сильно. Я чувствую животом молнию его бомбера. И грудью - его грудь. И бёдрами - его бёдра.
Очень трудно держать равновесие, потому что меня тянет назад. Но он заводит наши руки назад, я наклоняюсь и становлюсь на носочки. Едва достаю до земли.
- Не смей мне это говорить, Скавронская.
Шёпот в губы. Так близко. И сносит крышу. Постепенно. По кирпичику. По шиферинке. По балочке. По саморезику.
Дыхание обжигает скулы. Глаза. Лоб. Низ живота сводит, как только ощущаю эрекцию. Чувственность у меня сегодня на высоте. И у него - тоже. Не могу унять лёгкую дрожь в ногах от неустойчивости. Хочется какой-то опоры. Но Егор лишь тянет меня наверх и к себе. Не знаю, как он сам стоит.
Его губы касаются волос. Виска. Он расставляет стопы шире и помогает мне устроиться между ними. Я чувствую его тело. Его бёдра. Своё возбуждение. Дыхание становится глубоким и очень томным. Не могу дышать носом. Выдыхаю ртом. Откидываю голову. Его язык облизывает ухо, мочку, шею. Выдыхаю с тихим всхлипом. Его рука опускается со спины на ягодицы. Лёгкий укус в шею. Снова всхлип. И рука с остервенением сжимает ягодицу, вдавливая мои бёдра в свои. Живот втягивается. Куда ему ещё там. Вплоть до позвоночника. Не могу расслабиться. Дышу лишь грудной клеткой, то касаясь, то прерывая контакт с грудью практиканта. От следующего укуса со свистом кратко вдыхаю воздух и закусываю нижнюю губу. Реакция моментальная. Облизывает языком губы. По очереди. Оттягивает и проникает языком в рот. Так чувственно-страстно, что мне неудобно сжимать ноги. Хочу расставить их. Нет сил сдавливать себя. Это неудобно. Нет, только не попа. На кой чёрт я сегодня в брюках?
Ладонь полностью огибает брючный шов и доходит до промежности. Со сжатыми ногами – это трудно. Происходит медленно, и это медленно меня разрывает. Дышать трудно. Ужасно жарко. Ужасно тесно. В этой одежде. В этом пространстве. На этой ступени. Это Егор. Всё из-за тебя. Мне жарко из-за тебя. Ты слишком горячий.
Отвечаю на поцелуй, чтобы снять напряжение, но от движений его пальцев между ногами становится только хуже. Рот раскрывается сам по себе. Язык участвует сам по себе. Всё – само по себе. Я только хочу снять этот жар. Но он не даёт. Егор не даёт.
Сжимаю пальцами свободной руки его бомбер. Даже не заметила, как подняла пальцы к горлу и ухватилась за собачку. Расстёгиваю. Аккуратно. Рука между нашими телами, точно долото, разделяет, разрезает наши сросшиеся безумством тела.
Он не останавливает меня. Егор. Скольжу холодной влажной от волнения ладонью под одежду. По телу. По каждому миллиметру его живота. По рёбрам. По спине. По каждому позвонку. Сжимаю пальцами ремень его джинсов, когда он кусает мои губы. Из моей груди вырывается вздох, и он снова обрушивает волны жара на них. Я не чувствую ничего, кроме раскалённого до тла безумства.
Пальцы слегка оттягивают шов штанов и снова поглаживают. Не могу пошевелиться. Хочется либо помочь, либо прекратить эти внутренние конвульсии бёдер, но не получается. Лишь стою и получаю удовольствие. Да, чёрт возьми. Ещё. Ещё, пожалуйста. Рука сжимает ягодицы, и я могу двигаться. Стирать остатки разума. Стирать границы между нашими телами. Стирать одежду. Стирать все преграды, лишь бы слиться воедино. Хочу почувствовать тебя в себе. Сейчас.
- … и он решил мне поставить….
Отрываемся друг от друга не сразу. Слова доносятся со второго этажа. На подъём. Они поднимаются по этой лестнице. К нам. Блядство.
- Быстро, - низким тихим голосом говорит в губы.
Придерживает, чтобы я не упала. Застёгивает молнию и, схватив снова за руку, помогает побыстрее убраться оттуда.
Чёртовы лицеисты. Отпускает мою руку, едва выходим в коридор и видим людей. Иду следом. Дышу, чуть ли не в спину. Волосы взъерошены. Растрёпанный вид. Возбуждённый. Этого не скрыть. Это надо удовлетворить.
Открывает ключом кабинет, пропускает меня, осматривается вокруг и заходит сам.
Щелчок. Он запер дверь и оставил ключ в скважине. Мы одни. Мы наедине. Нам никто не помешает.
Ты с Егором одна, Кать. Понимаешь, что это значит?
Комментарий к Глава 12.
Описывайте свои ощущения от главы в комментариях - сделайте мне приятно)