- Это ты про себя и Ксеню? – мой голос становится ниже, а смеяться уже не хочется.
- И это тоже, - его голос тоже достаточно низкий, и его вряд ли слышно девочкам, идущим впереди. Они смеются и хохочут. Им не до нас.
- Ты ведь всё видел сам, - я не могу играть так дальше. – Зачем спрашиваешь?
Может, я сделала ошибку? Может, стоило тебе рассказать? По сути, я ведь не имела права решать, а будет тебе больно или нет, захочешь ты со мной общаться дальше или нет, сможешь ли ты принять это или нет. С этой точки зрения ты, Катерина Скавронская – жуткая эгоистка.
- Хотел услышать, что ты скажешь, - надо же, с каким львиным спокойствием он это говорит!
- Не стоило меня проверять, Кость, - да, это оправдания, но я действительно не хочу задеть твои чувства. – Ты ведь знаешь, что обо мне говорят. Я бы солгала в любом случае.
- Буду знать, что я для тебя любой.
Слова ударили под дых. Ответ застрял где-то на пути к голосовым связкам.
- Это неправда. Ты знаешь, что я тебе благодарна. Ты был со мной рядом, пока творилась эта херня. Кроме тебя, у меня никого не было.
Посмотри на меня, Леонов. Посмотри. Ну же.
- Посмотри на меня, - хватаю его за рукав.
- Я не хочу тебя видеть, - он холоден, словно снег. А я хочу его согреть, растопить этот холод раз и навсегда. Я не хочу быть с тобой порознь, Леонов.
- Дело в том, что я не призналась, что целовалась с Егором? Или в чём? Я не понимаю, Кость, объясни мне, - отпускаю его рукав и иду рядом с колотящимся в груди сердцем. Кровь пульсирует по телу и даже в ушах отдаёт. От шапки на голове становится очень жарко. От одежды – дурственно. Шарф – будто душит.
Это не истерика. Я почти спокойна. Я, правда, хочу, чтобы он объяснил, что именно его вывело из себя. Костя слишком хороший, чтобы его лишаться. Он мой друг, а я от друзей так просто не отрекаюсь.
- Егор Дмитрич, это, во-первых, - с нажимом поправляет меня Леонов. – А во-вторых, ты не хуже меня знаешь, что это за человек. Не уверен, что они (кивает на девочек) сумели до конца избавиться от своих чувств к нему, как и остальные. Да, он отличный специалист, я его уважаю. Но как мужчину – ни капли.
Мы шли нога в ногу, заметно отстав от девчонок, которые слишком заговорились. Периодически Ксеня оглядывалась на нас, но потом её снова увлекали в беседу.
- Ты за меня переживаешь? – мне кажется это странным и даже невозможным, но я только сейчас ощутила какую-то заботу. Пытаюсь уточнить и понять. Мягко, чтобы никого не обидеть. Не хочу тебя неправильно понять.
Косте совершенно не стоило лезть в мою жизнь, в мои отношения, но чем-то же он движем!
- А ты только сейчас поняла?
Он переводит взгляд на меня, и мне становится неловко. Впереди, чёрт возьми, идёт его девушка, моя подруга, с которой они недавно помирились. Что это за херня творится, блять?!
- Кость, что происходит? Почему я узнаю о твоей заботе только сейчас?
- Потому что ты её не замечаешь, - слова из его уст вылетают так легко и непринуждённо, словно он мне какую-то балладу рассказывает.
Я ни хрена не понимаю и не замечаю. Выходит так? Это я, человек, который считывает информацию с людских тел и лиц, с их глаз, сука, который столько всего читает по психологии, но не могу различить обычной заботы от человека? Это пиздец, товарищи, просто пиздец.
- Я знаю, что нравился тебе в том году, - как не вовремя выяснять прошлое вот именно сейчас, когда всё только-только наладилось!
- И Ксене ты нравился, - отводи огонь от себя, Кать, иначе это будет взрыв.
- Знаю, - всё ты знаешь, идиот, кроме того, когда стоит замолчать! – Но из вас двоих я бы выбрал тебя.
Стоп-стоп-стоп. Что ты сказал? Повтори. Я ослышалась? Леонов, что ты делаешь, мать твою?!
- Какого хрена ты тогда с ней встречаешься?
Держи себя в руках, Кать. Пожалуйста. Ради Ксени. Держи себя в руках. Говори тише. Если они услышат, если ты заведёшься, то сорвёшься и разрушишь счастье другого человека. Она твоя подруга. Успокойся. Не делай выводов и не совершай поступков на горячую голову.
- Потому что она копирует тебя.
- Леонов, я тебя убью. Честно говорю, если это шутка, я тебя живьём закопаю, - сжимаю пальцы и чувствую сопротивление кожи перчаток. Мне бы сейчас что-то уничтожить, раздавить, затоптать, но всё, что есть, это снег.
И поверь мне на слово, вслух я этого не скажу, никто и никогда не узнает об этом. Я сделаю всё, чтобы никто не узнал, что ты в меня влюблён. Говори, что хочешь. Я заткну тебе рот. Ты не можешь вот так издеваться над Ксеней. И надо мной. И над собой.
- Похоже, что я шучу? - он снова разворачивает ко мне голову, и в его глазах я вижу то, что так не хотела увидеть именно в костиных глазах. – Говори, Скавронская.
- Боюсь, что нет, - я мрачнею, тяжело вздыхаю и перевожу взгляд на идущих впереди подруг.
Как мне теперь быть? Почему всё так сразу? Мне сейчас быть в доме Ксени, общаться с ней, общаться с девчонками. Как мне смотреть им в глаза? Как смотреть в глаза Косте? Это не просто пиздец. Это, мать его… Я даже слов таких не знаю. Леонов, что ты натворил?
Комментарий к Глава 13.
*Верденская мясорубка (21.02 - 18.12.1916) - одна из самых кровопролитных кампаний в Первой Мировой войне, которая происходила на Западном фронте.
Цель кампании: вывести из войны Францию.
В сумме погибло около 1 млн. чел. с французской и немецкой сторон.
Впервые было применено хим. оружие.
Францию от поражения спасла Российская империя, которая “открыла” Восточный фронт, и Германии пришлось разрываться на два фронта в буквальном смысле.
========== Глава 14. ==========
Я обзавелась публичной страницей Вк: https://vk.com/public122565497
(или в шапке по ссылке переходите)
Подписывайтесь, и всегда будете в курсе событий.
О новых работах тоже сможете узнавать там.
А ещё сможете перечитывать и переживать самые эпичные моменты каких-то диалогов.
Обещаю скидывать мотивационные и психологические посты, которые кажутся мне полезными.
Будем развиваться вместе)
***
Я где-то допустила ошибку. В своём поведении, взгляде или слове. Где-то точно должна быть ошибка, которая привела к таким последствиям. История ведь учит, что на всё есть причины, у всего есть последствия, и сейчас я получила на блюде последствия каких-то своих поступков.
Когда Леонов мог в меня влюбиться? Это был 10-й класс. Это был первый год в лицее. Я была здесь ещё никем неведомая школьница. Да, у меня папа педагогом в университете тогда работал, и с самого первого занятия проявилась моя эрудиция, но это не повод в меня влюбляться. Это повод Светлане Евгеньевне обратить своё внимание на себя. Преподавательское внимание, а не новоиспеченного старосты! Он на экономический хотел, сам говорил сначала. Когда я допустила ошибку и довела ситуацию до такого болезненного состояния? Когда?
Первая встреча и первый разговор с Леоновым состоялся, когда мы только-только поступали. Подавали заявления, вернее. Толпа абитуриентов с родителями, учителя встревоженные, жара июньская. Всё, как всегда.
Мы с Леоновым столкнулись в вестибюле. Он как раз искал преподавателя, нашу Светлану Евгеньевну, которую и я, и Кравец видели всего однажды. Уже тогда Костя был выше нас, казался немного взрослее из-за того, что этот лицей знал как свои пять пальцев, ориентировался тут так, словно вырос. На самом деле так и было: Леонов провёл весь девятый класс в лицее, подготовительный курс, так сказать, чтобы поступить сюда.
- Вы Свету не видели?
И с этого началось наше знакомство. Мы тогда взять в толк не могли, о какой Свете идёт речь, а потом, когда увидели озарение на его лице и подходящую Светлану Евгеньевну, просияли. Света, ну, надо же.
После той встречи, и я, и Ксеня в один голос сказали, какой же классный этот парень. До тех пор, пока не встретились с родителями, обсуждали его. Симпатичный, высокий и, похоже, тоже на историю поступает. Тогда и заключили, что если поступим, то одна из нас завоюет его.
- Было бы неплохо, по крайней мере, - я тогда усмехалась, но и подумать не могла, что тот разговор выльется вот в эту беспросветную жижу.
А жижа была. И очень вязкая. Очень опасная. Она, как кислота, могла разъесть любые отношения.