- На моем прежнем месте службы жаловали только местное розенское вино, даже пиво в городе было тяжеловато достать.
- Ах да, - хлопнул себя по лбу Гэдволл – ты же из Розенгарда. Дженри тот еще монополист, - хохотнул он. - Тогда я просто обязан заставить тебя перепробовать весь алкоголь, что есть в этом городе. Уж я-то в этом специалист.
И майор тут же пустился в описание всевозможных оттенков вкуса всех перепробованных им напитков. Майор Валески, держась немного впереди их с Гэдволлом, уже подошел к семиступенчатой белой лестнице, ведущей ко входу в одно из трехэтажных зданий. Из единственного светящегося окна второго этажа неслась отборная армейская ругань и слышался громкий смех. Вот я и на месте. Валески громко постучал в дверь, но никто ему не открыл. На его лице на миг промелькнула негодование, но он тут же взял себя в руки и постучал еще раз. Ничего.
- Дай-ка мне попробовать, - Гэдволл отстранил майора в сторону и со всей силы, так что дерево затрещало, треснул ногой по двери. – А НУ ЖИВО ОТКРЫВАЙТЕ, УБЛЮДКИ!!! Я СЧИТАЮ ДО ТРЕХ, А ПОТОМ СНЕСУ ЭТУ ДВЕРЬ!!! Раз…Два…
Дверь с легким скрипом отворилась, и в проеме показался бородатый и явно только проснувшийся мужчина с сержантскими нашивками.
- Привет Эмит, - сказал ему Гэдволл. – Спишь на службе?
- Из-за проклятого Теобальда, я уже третьи сутки на посту, - устало ответил сержант, посмотрев на Гэдволла покрасневшими глазами. – Он, видите ли, жалеет своих людей. А наш лейтенант ему потакает, бесхребетный дурак.
- Соболезную. Но уверен, что скоро все наладится. Ладно, если ты не против, мы поднимемся наверх.
- Как хотите, - пожал плечами сержант, пропуская их внутрь.
Если не брать во внимание декор и мебель, во всем остальном первый этаж был точной копией штаба. Поднявшись на второй этаж, они очутились в знакомом Вигельму коридоре, разве что не было стольких закрытых дверей. Вернее дверей совсем не было, с обеих сторон зияли пустые проходы, за которыми угадывались очертания солдатских коек. Однако, самих солдат Вигельм пока не видел.
Наконец, они добрались до комнаты, откуда доносились смех и ругань. В небольшом прямоугольном помещении с квадратным столом посередине сидело семеро. Один, сидя в кресле возле стены, читал какую-то книгу. На его погонах, рядом с вышитым золотыми нитями ромбом, красовался красный символ, напоминающий развернутый пергамент. Так в лендхарвестской армии отмечали офицеров-переводчиков, а символ ромба, вместо маленького лейтенантского круга, обозначал, что он иностранец. Остальные шестеро сидели вокруг стола, оживленно играя в какую-то карточную азартную игру.
- Так дамочки, ну и кому сегодня улыбается удача? – Гэдволл, уперев руки в бока, оглядел присутствующих.
- А ты как думаешь? – ответил ему, сидящий возле окна, горбоносый здоровяк. - Теб нас скоро всех по миру пустит. Марло и твой бойкий адъютант уже чуть ли не на мундир играют.
- У тебя самого-то много от жалования осталось, Кочерыжка? - фыркнул, сидящий от него по правую руку долговязый парень с короткими каштановыми волосами и бледным цветом лица.
- Ничего, майор в этот раз нам точно повезет, - сына полковника Розена Морти, Вигельм узнал сразу же. Красивое широкое лицо и кудрявые непослушные волосы цвета Солнца делали его почти точной копией своего отца. – Не слушайте Кочерыжку, я еще отыграюсь.
У Розена, как и у лейтенанта по прозвищу Кочерыжка, лацканы и воротник были светло-зелеными, а у долговязого белые. Но у сержанта внизу воротник был пурпурный. Такой же отличительный цвет имело лишь трое из присутствующих. Один из них, коренастый с ежиком светлых волос на голове, сидел к нему спиной, разглядывая карты на руках. Другой сидел справа от него. Со жгуче-черными вьющимися волосами, загорелым лицом и, казалось, всегда улыбающимся ртом, он, наверняка, казался всем местным девушкам истинным красавцем. Третьим был тихо сидящий в углу переводчик.
- Кого это вы притащили с собой, майор? – спросил Гэдволла Кочерыжка. – А-а, Валески. Чопорный как всегда. А кто второй?
- Кем бы он ни был, главное, чтобы не мешал играть, - произнес коренастый. – Пора вскрываться. Марло, ты первый.
- Господа, я обязан представить вам… - начал было говорить Валески, но коренастый сразу прервал его.
- Помолчи, Руньо. У нас игра. Сейчас не время для твоих селянских заявок.
Валески выглядел, словно ему залепили пощечину. Он, было, открыл рот, чтобы что-то сказать, но сразу же передумал. Вид у него сделался довольно жалкий.
- Это было невежливо, Теб, - заметил Гэдволл. – Да и думаю, пора бы вам уже закругляться.