– Что ж, раз мы в этом разобрались, позвольте мне представить моих более спокойных спутников, - улыбнувшись, сказал Милошин
Закончив с официальной частью, они, наконец, смогли двинуться дальше. Наемники короля, оцепили караван хрупким защитным кольцом, а их командир вместе с капитаном Оргнаком, отправились в хвост обоза. Милошин же, вместе с Перисом, Скалом и юным Лэйликом шли во главе группы. Последний что-то увлеченно рассказывал Рейгнаку, который в отличие от недалекого болтуна Баштанова, был крайне не многословен, и лишь периодически кивал головой в ответ на какие-то вопросы юноши.
Обоз неспешно двигался вперед, а впереди уже маячила крепостная стена города.
Крепь был исконно рокколанским городом вплоть до войны с Лиабийским эмиратом, случившейся более ста пятидесяти лет назад. Тогдашний владыка Агиз Тас Ренар вместе со своим огромным конным войском и мощными осадными машинами взял город всего за одну ночь и, отрезав всему мужскому населению головы, отправил их в повозках королю Рокколан. Придя в бешенство от подобной дерзости своего соседа, король Велгор с наскоро собранной армией отправился отбивать у зарвавшегося лиабийца свою южную крепость, чего и ожидал от темпераментного рокколанина Агиз, поджидавший того со своим войском у стен города. Произошедшая битва была жаркой, но не долгой. Король Велгор пал, его войско было уничтожено, а лиабийцы укрепив Крепь, двинулись вглубь империи Рокколан. На протяжении последующих пяти лет они захватили все земли имперцев, вплоть до Золотых садов, разрушив до основания несколько мощных крепостей и убив двух сыновей павшего короля. Но вот на Рокколанский трон восходит последний отпрыск династии Белзеровых младший сын погибшего короля Скольд. Набрав из северных районов небольшое войско, он обошел армию лиабийцев по землям союзного Вайтира, и ударил им в тыл. В тот же момент основные войска империи вступили в бой под Золотыми садами. Агиз, оказавшись зажатым между двумя армиями, попытался пробиться сквозь более слабую армию короля, но попал в западню и был взят в плен вместе с десятью тысячами своих солдат. После этого волна завоеваний пошла уже в обратном направлении. Имперцы захватили весь северо-восток Лиабии за считанные декады, а Крепь сдалась без боя спустя пять дней осады. Брат Агиза Темир, изнуренный опустошающей войной, был вынужден подписать мирный договор, по которому все завоеванные земли отходили к победителям, а лиабицы обязаны были выплачивать им ежегодную дань в размере десятой доли всех налоговых пошлин в стране. Так Крепь вновь стала рокколанской, вплоть до харитского восстания шестидесятилетней давности.
Город был действительно мощным защитным укреплением. Высокие стены, хоть и заметно обветшалые за последние полвека мирной жизни, были обнесены прочным бруствером с толстыми каменными зубцами, множественные бойницы и высокие башни с установленными на них крепостной артиллерией – все это в совокупности создавало ощущение неприступности Крепи. Гарнизон, отличительной чертой одежды которого являлся окованный белым металлом кожаный пояс и темно-синие одеяния, состоял преимущественно из харитов. Король, очевидно, решил не выставлять своих наемников-тамитов на стены дабы люди в городе не чувствовали себя заложниками. Милошин знал, что далеко не все в Крепи довольны, что Эйнас решил узурпировать власть. Несколько стычек уже произошли в стенах города и, хотя новопровозглашенный бей Фараж Лейлик быстро пресек их дальнейшее развитие, напряженность все еще оставалась. Слишком уж шаткой была позиция молодого короля в этом городе.
Обоз неспешно подтянулся к северным воротам Крепи. По бокам от них уже возвышались две массивные восемнадцатиметровые башни, соединенные с крепостью толстыми стенами и крытой деревянным навесом галереей. При подходе к воротам, враг оказывался бы в U-образном проходе, обстреливаемый со всех сторон защитниками города. Оказавшись в подобном котле, нападавшие в считанные мгновения превратились бы в кровавое месиво. Слава Великим, Милошину и остальным это не пока не грозило. Окованные железом двери ворот были открыты, и обоз двинулся вперед по освещенному факелами туннелю. Помимо двустворчатых дверей, вход в город перекрывала пара опускаемых железных решеток, а стены и потолок туннеля были испещрены бойницами и, так называемыми, «смоляными носами» - желобами через которые защитники крепости поливали возможного неприятеля горящим маслом либо смолой.