Вэланс же, вздохнув, поспешил в начало колонны. Майор Фрайт, все еще страдая от похмелья, укрылся в одной из повозок с боеприпасами, плетущейся в хвосте первой роты, поэтому Арти стал рядом с лейтенантом первого взвода Огюстом Пальмером – скучным невзрачным человечком, с выпученными, будто кто-то засунул ему штык в одно место, глазами. Он восседал на красивой рыже-игреневой кобылке, а рядом с ним ехал Азир Сэло на невысоком кауром жеребце. Таких лошадей в Лиабии называли чисари, т.е. чистая порода.
Азир был взводным переводчиком. Хотя многие лиабийцы знали общий язык, большинство все же говорили на родном языке. Переводчики состояли в звании лейтенантов, но ни один из них, по сути, не считался офицером. Родители у Азира были тамитами из Очага. После начала восстания Эйнаса Хидета, он неоднократно пытался связаться с ними, но все было безуспешно. Азир и раньше был не особо разговорчивым, а теперь так и вовсе замкнулся в себе. В итоге, Арти ждало долгое и скучное выслушивание историй Пальмера, единственным увлечением которого была лиабийская флора. Однако спустя несколько дней болтовня лейтенанта стала для него наименьшей из проблем.
Глава 5. Переход. ч.2.
Шли уже вторые сутки, после того как равнинная каменистая пустыня сменилась песчаной. Теперь они двигались вдоль длинных рядов величественных барханов, некоторые из которых достигали порой немыслимой высоты в двадцать метров и более. Иногда, выбирая кратчайший путь, приходилось идти с наветренной стороны гряды, и это был сущий кошмар. Порывы ветра здесь иногда были настолько сильными, что сносили покрытия у повозок, а видимость в клубящемся вихре песчинок падала настолько, что Арти даже не мог разглядеть голову своей лошади. Спать при такой погоде было тоже невозможно. Проклятый песок, казалось, проникал повсюду. Он неприятно хрустел на зубах, его задувало в глаза и наметало под одежду. Вэлансу уже стало казаться, что его тела само уже превратилось в песок, и если он случайно упадет с лошади, то рассыплется на миллион маленьких песчинок.
К концу шестого дня путешествия по бесконечному пустынному морю, нескончаемые пустынные ветра, кажется, начали, наконец, выдыхаться. Однако заметное улучшение погоды, казалось, никак не сказалось на упавшем боевом духе лендхавестцев. Солдаты Первого Южного полка, не так давно гордо вышагивающие в колоннах через лиабийские пустоши, теперь скорее напоминали кочующую толпу каких-то оборванцев, нежели боеспособное войско. Именно поэтому ближе к полуночи, учитывая моральную и физическую усталость всего личного состава, полковник Коллар, ежеминутно понукаемый своими ротными командирами, скрепя сердцем, все-таки разрешил устроить длительный привал.
Добравшись, по совету лейтенанта Гарденера, до спокойного пристанища между двумя песчаными грядами, изнуренные длительным переходом солдаты, наскоро разбив палаточный лагерь и бегло пообедав, тут же отправились спать. Большая часть офицеров, за исключением ротных отправившихся к полковнику Коллару с докладами, тоже последовали их примеру.
Арти же вместе с наудивление бодрым Азиром и сержантом Карбином Ньюзом, которому вместе с несколькими полусонными солдатами из третьего взвода не посчастливилось сегодня ночью охранять палатку Фрайта, ожидал в шатре майора возвращения последнего от полковника.
Из всех старших офицеров, у Монсира Фрайта был, наверное, самый большой шатер. Да и обставлен он был куда изысканней прочих. Вдоль правой стены стояла двуспальная деревянная кровать с дорогущим постельным бельем, у изголовья которой стояла небольшая тумбочка из красного дерева. В метре от кровати находился большой письменный стол с изящными резными ножками. Слева от него стояло высокое зеркало, обрамленное золотой рамкой. Рядом находился прямоугольный столик, на котором стояла самая известная награда майора. Под стеклянным колпаком на железной подставке лежала сабля с золотой гардой и в позолоченных ножнах. Кроме этого в палатке находился шифоньер, с десяток мягких стульев и два узких дивана. Стоял даже стенд с висящей на нем картой Лиабии. Ожидание затягивалось и Арти, дабы не уснуть, начал расхаживать туда-сюда по палатке. По левому бедру при этом постукивала его дорогая сабля - подарок на окончание военного институту от его приемного отца. Второй его подарок – красивый длинноствольный пистолет, который Арти придерживаясь статута всегда держал заряженным, находился у него за поясом. Он уже собирался было заняться его ежедневной чисткой, как вдруг услышал приближающиеся к шатру голоса. Подол резко колыхнулся и внутрь, нервно потирая виски, вошел майор Фрайт, следом за ним, с мрачным видом двигался Рэнс Боурок.