- Сколько же здесь трупов? - не поворачиваясь, спросил Юзес.
- Не считал, - ответил разведчик, - но, думаю, никак не меньше полутора десятков.
Глубоко вздохнув, Юзес двинулся вперед. Вонь от разлагающихся тел ближе к середине комнаты усилилась стократно. Его глаза понемногу привыкали к темноте, и теперь он мог различить и другие жуткие детали произошедшего здесь кошмара. Пол действительно был завален оторванными конечностями, однако они лежали отнюдь не хаотично. Отлежащие друг от друга приблизительно на равное расстояние куски плоти расходились от столба в центре по спирали. На некоторых ее участках части тел отсутствовали и на чистом от крови полу отчетливо виднелся какой-то символ. Фрэмстерн подошел к ближайшему из них. Символ, начерченный судя по всему кровью, представлял собой три грубо нарисованных кривых кинжала пересекающиеся друг с другом так, чтобы образовалась немного кособокая буква А. В самом ее центре стояла жирная точка, от которой в стороны под прямым углом отходили четыре тонкие линии.
- Я уже видел такой символ,- голос Геберта Раша прозвучал так близко и неожиданно, что Юзес едва не подпрыгнул. – Пару лет назад я нашел в лесу, недалеко от дороги ведущей сюда, опрокинутую повозка с двумя растерзанными трупами. Тогда я не придал этому особого значения, обезумевшие животные могут сделать и не такое, но вот этот символ, выжженный на днище повозки, мне запомнился.
- Откуда была та повозка? – спросил Фрэмстерн.
- От одной из близлежащих деревушек, что поставляют припасы на заставу, - ответил разведчик. – Я частенько захаживаю туда, притворяясь вайтирским охотником, знаю многих местных и не слышал ни о каких идолопоклонниках или сектах, промышляющих жертвоприношениями. Символа такого я тоже не встречал в деревне, а ведь после того случая с повозкой, я облазил ту деревеньку вдоль и поперек.
Юзес кивнул, говорить он не мог, тошнота вновь подкатила прямо к горлу, а голова от жуткого запаха начала кружиться.
- Кажется, клетки с цепями расположены, как раз так, как эти кривые мечи на символе, - немного дерганым голосом, заметил подошедший к ним Патридж. Даже в полумраке зала лицо сержанта казалось неестественно бледным.
- Думаю, ты прав, - с трудом выдавил из себя Юзес, вновь посмотрев на символ. – Значит, точку изображает столб, а эти тонкие линии…
Он перевел взгляд на столб и обомлел. Когда он стоял возле входа в зал, верхняя часть столба была практически не видна, но теперь, подойдя ближе, он четко видел его навершие. Там с изувеченным и поднятым к потолку лицом лежала человеческая голова. В ее раскрытый в предсмертном крике рот был воткнут широкий кинжал с длинной рукояткой и крестообразной гардой, очень напоминающей те четыре линии на символе.
- Герцог Эхорвейн удостоился самого почетного места, - проследив за направлением взгляда Юзеса, сказал Раш. – А вот его женушке пришлось всего лишь довольствоваться клеткой. Как, впрочем, и его адъютанту и нескольким верным слугам.
- Откуда ты знаешь, кто находится в клетках? – резонно спросил Патридж.
Юзеса тоже интересовал этот вопрос, но его уже так сильно мутило, что сил хватило лишь на то, чтобы только повернутся к разведчику.
- После вашего ухода, сержант, мы с несколькими наиболее стойкими ребятами еще раз осмотрелись в этой комнате, и нашли любопытные записи. Но, - Раш повернулся к Фрэмстерну, - если вы не против, капитан, об этом лучше поговорить на воздухе. От здешней вони голова уже идет кругом.
Юзес сдержанно кивнул и все трое быстрым шагом направились к выходу. Дождь снаружи по-прежнему не кончался, поэтому Фрэмстерн спустившись на ватных ногах по ступеням, тут же подставил свое лицо его холодным каплям, чтобы поскорее прийти в себя.
- Что же там такое, капитан? – тревожно спросил подошедший Лифард. – Это какой-то идолопоклонский обряд?
- Я пока не знаю, - ответил Юзес. Голова под ледяным весенним душем начала проясняться, и он повернулся к Рашу. – Так что там с записями?
- Клякса, - крикнул разведчик солдату с родимым пятном на лице, - Тащи сюда портфель.
- Вы проверили остальные помещения? – когда солдат, отсалютовав, побежал исполнять поручение, спросил Геберта Юзес.