- Большую часть, - кивнул тот. – Мы обнаружили несколько довольно прочных запертых дверей, но прочие комнаты мы осмотрели. Кроме кромешной разрухи и нескольких кровавых следов все чисто. Мы, кстати, могли бы отправиться в кабинет герцога в дальней части дома на втором этаже. Он достаточно далеко от всей этой вони и там разгром наименее заметен.
- Ясно, - Юзес повернулся к Лифарду. – Расположи солдат в вайтирских казармах, хватит им мокнуть под этим ливнем. Огонь не разводить. Сержант, - он посмотрел на все еще бледного Патриджа. – отправьте своих людей в разведку, пока я здесь мне не хотелось бы никаких неожиданных сюрпризов.
Сам же Юзес в сопровождении Раша отправился в кабинет герцога. Пройдя к заднему входу эхорвейнского особняка и поднявшись на второй этаж, они очутились возле деревянной двери с замысловатым узором по контуру, напоминающим скрученные в узлы стебли вьюна с какими-то колоколевидными плодами. Часть двери выше пояса была проломлена, очевидно, лежащим рядом колуном. Его древко было покрыто запекшейся кровью.
Открыв дверь, Юзес оказался в небольшом плотно заставленном шкафами помещении. Центральную его часть занимал невысокий стол с тумбой и резными ножками в виде стаи маленьких птичек воспаряющих вверх. К нему было приставлено низкое с высокой спинкой кресло, окантованное позолоченными железными лепестками. На столе в беспорядке валялись какие-то бумаги. Юзес поднял несколько из них. Первым оказался счет на доставку солений из одной из деревень. Еще на одном листе находился договор на закупку некоего лиедирского гарнитура. Третья бумага была, вообще, написана не на общем языке, а судя по некоторым узнаваемым буквам-закорючкам – это был рокколанский.
- Капитан, - в дверь позади него вошел солдат с родимым пятном на лице, в руках он держал потрепанного вида кожаный портфель.
- Спасибо, Клякса, - Юзес взял портфель у солдата и заглянул внутрь. Здесь лежало лишь несколько слегка намокших листов бумаги, конверт со сломанной печатью и толстая записная книжка, в кожаном переплете.
- Что написано в тех листах я не понял, - сказал Раш. – Большая часть текста на Великие пойми каком языке, а вот личный дневник герцога очень интересен. Особенно записи за последние несколько дней.
- Хорошо, - кивнул Юзес. – Листы, я так понимаю, были в конверте?
- Не было там ничего, кроме, разве что, горстки красноватого песка.
- Песка? – удивленно спросил Юзес. Вытащив конверт, он заглянул внутрь. И действительно, в одном из уголков отчетливо виднелось немного крупинок темно-бордового цвета.
- Ну, возможно, это и не песок. Я не специалист в подобного рода вопросах, - спокойно пожал плечами разведчик.
Кивнув, Юзес принялся внимательно разглядывать эмблему на печати. Герб вайтирского государства нельзя было назвать чересчур мудреным. Два сплетенных ветвями дерева – ясень, как символ восточной части страны и красная ива, как символ западной - держали на своих кронах вайтирскую корону, а под ней на задних лапах стоял ревущий серый кугуар. Сегодня кугуары почти перевелись, а все красные ивы уже шестьдесят лет как растут только на территории Лендхарвеста. И что же осталось от твоего герба, Вайтир? - подумал Юзес. В нижнем правом углу печати в маленьком кружке обычно стояли две большие буквы К и В, что означало король Вайтира. Однако, здесь стояла аббревиатура КМ. Возможно, это означало – король Монтемери, в честь правящей вайтирской династии, но все же Юзесу показалось это странным.
Усевшись на край низкого стола, Юзес перешел к намокшим листкам бумаги. Всего их было три. Никаких подписей, печатей или других отличительных знаков, хоть как-то способных помочь определить принадлежность текста, на них не было. Язык, на котором он был написан, Юзесу также не был знаком. Вместо привычных глазу четких округлых вайтирских букв, текст представлял собой непрерывную вязь из различных завитков, крючочков и петлей. Что-то похожее, кажется, представляло собой лиабийское письмо, но Юзес был не столь сведущ в языках, чтобы утверждать это наверняка.
Отложив временно бесполезные листки, Юзес взял в руки записную книжку. Обернутая в толстый кожаный переплет, украшенный лишь аляповатым вензелем ее владельца, она казалась ужасно старой. Раскрыв книжку, Юзес быстренько пробежал по нескольким первым страницам. Записи начинались от сего года и, в большинстве своем, были весьма коротки. Каждая из них занимала не более одного-двух разворотов и чаще всего была посвящена обыденной каждодневной рутине, вроде поданных на обед блюд или мелких склок между ним и его супругой. Скупые записи шли практически каждый день. Перелистывая ненужную пустобрехию по поводу очередного спора с халтурщиком-поваром, вечно забывающим добавлять специи в суп, или разговора с женой об ее привычки заставлять его юного адъютанта целовать ее в щечку, он, наконец, добрался до одной интересной записи.