«Сегодня днем мой верный адъютант Ванандвас принес плохие новости – с неизвестной хворью слегла любимая кобыла моей дражайшей супруги. Лейтенант Клейбуш пообещал найти кое-какие травы, которые смогут помочь лошади поправиться. Я отправил с ним наших лучших разведчиков. Да помогут ему Великие Держатели спасти это бедное животное».
Дальше шли несколько обычных фраз про блюда, подаваемые на обеде, и разговор о повышение с еще одним унтер-лейтенантом. Юзес уже хотел было перевернуть страницу, как вдруг его взгляд зацепился за последнюю фразу.
«… Ночью они меня зовут»
В отличие от остальных фраз, написанных ровным прямым почерком, эти слова будто записывались наспех. Буквы были кривыми и неровными, а слово « зовут», вообще, было написано практически по диагонали. Фраза не имела никакой связи с предыдущими предложениями, а казалось просто вставленной сюда в силу внезапного порыва.
Юзес посмотрел на дату этой записи. Третье число девятой весенней декады. Всего шесть дней назад. Глубоко вздохнув, он перевернул страницу и продолжил читать.
«Плохие новости не отпускают нашу тихую обитель. Хотя Клейбуш и сумел найти необходимые травы и приготовить отвар, бедное животное спасти не удалось. Да помогут ей Великие в ее теневом путешествии. Теперь моя дражайшая супруга в глубокой печали и отказывается выходить из своей комнаты. Кроме того, из ночной вылазки не вернулись несколько разведчиков. Клейбуш считает, что они могли, как он выразился, «напороться на проклятых лендхарвестских скотов». По его просьбе, я отправил на поиски усиленный отряд во главе с сержантом Ротмосом. Помимо всех этих неурядиц несколько солдат отравились несвежей поварской похлебкой. Кажется, придется урезать жалование нерадивому кулинару».
В этот раз приписок как на предыдущей странице не было, но на краешке листа Юзес заметил небольшое кровавое пятнышко, из-под которого проглядывала корявая буква А. Неужели это тот самый символ?
«С самого утра меня опять ожидали скверные донесения, - продолжил читать Фрэмстерн. – Ночью отравившиеся вчера солдаты умертвили солдатского повара и, что еще ужасней, нескольких молодых поварят. После содеянного, убивцы даже не попытались скрыться, а просто ожидали когда их схватят. Лейтенант Клейбуш взявший их под стражу с несколькими солдатами, доложил, что те просто сидели возле трупов с отсутствующим взглядом и шептали какую-то ерунду. Унтер-лейтенант Пиоламм, известный своими радикальными религиозными взглядами, начал поговаривать о проклятье. В доказательство этому он привел тот факт, что хворь, жертвой которой пала любимая кобыла моей супруги, никуда не исчезла. Этой ночью ей заразилось еще несколько лошадей. Хвала Великим, у Клейбуша еще осталось немного того отвара и знахарь тут же приступил к лечению бедных животных. Но все же люди начинают роптать и даже в мою, казалось бы, всегда умиротворенную душу, закрадываются тени сомнения».
На первом слове следующего предложения стояла жирная клякса.
«…вечером случилось страшное. Около девяти, как раз когда я собирался отужинать, вернулся отряд сержанта Ротмоса. Об этом мне лично доложил лейтенант Клейбуш, и я, оставив свою трапезу, решил лично встретить прибывший отряд. Из двадцати пяти солдат, а именно столько, по словам лейтенанта Клейбуша, я отправил на поиски, вернулось лишь четырнадцать. Многие лишились ружей и снаряжения, один из солдат и вовсе был в одних лишь штанах. И на лицах каждого застыл неподдельный ужас. Лейтенант Клейбуш и мой знахарь пытались привести их в чувства, но они не желали ничего говорить. И вот тут-то это и произошло.
Сержант Ротмос, до сего момента стоявший с отсутствующим видом, резким движением сбил лейтенанта с ног и выхватил у того пистолет. Не успели солдаты вокруг опомниться, как сержант поднес, как оказалось, заряженный пистолет к виску и жутким, будто и не принадлежащим живому человеку голосом, произнес: «Они зовут нас». В следующее мгновение прогремел выстрел, и безумец замертво рухнул наземь. И ровно в этот миг позади меня раздался пронзительный женский крик.