Моя супруга, моя бедная жена. Этим вечером она впервые после потери своей любимой лошади решилась покинуть свою комнату и немного пройтись. Подхватив мою, едва не лишившуюся чувств дражайшую супругу мой верный адъютант Ванадвас и знахарь быстро увели ее обратно в дом. Я отправился вместе с ними, оставив лейтенанта Клейбуша разбираться с этим ужасным инцидентом.
Сейчас, когда я пишу эти строки уже около полуночи. Моя дорогая жена все еще окончательно не пришла в себя, и посему знахарь и мой верный Ванандвас остались вместе с ней. Лейтенант Клейбуш решил изолировать вернувшихся солдат и приказал запереть их в камерах, однако поднявшуюся волну страха этим уже было не остановить. Унтер-лейтенант Пиоламм вновь заговорил о проклятие, но в этот раз у него появились слушатели. Чтобы заснуть после столь насыщенного неприятными событиями дня, я попросил у знахаря Забытийную настойку. Надеюсь, что хотя бы завтрашний день не принесет нам больше плохих новостей».
Запись оканчивалась приблизительно на середине страницы, однако в самом низу стояла еще одна фраза. Почерк был ужасен, и слова было трудно разобрать, но все же Юзес сумел прочесть запись. «Из-под земли и в небо, мы накроем собой весь мир». Смысл фразы был ему не понятен. Сейчас ему бы не помешал какой-нибудь специалист из столичной академии. Перевернув страницу, Юзес перешел к следующей записи.
«Великие все же за что-то не на шутку рассердились на нас. За прошедшую ночь, как я узнал утром, вновь произошло несколько неприятнейших событий. – Юзес заметил что с каждым последующим днем почерк герцога становился все хуже и уже напоминал писанину полуграмотного селянина нежели высокообразованного человека. - Во-первых, проклятой хворью заразились наши последние лошади. Лейтенант Клейбуш, прекрасно понимая, что спасти их не удастся, приказал забить бедных животных. Оставшись без лошадей, я хотел было отправить нескольких человек в Лютен дабы купить новых, но, после произошедших вчера событий, солдаты наотрез отказываются уходить в лес. И вот тут лейтенант Клейбуш поведал мне о второй более весомой проблеме.
Унтер-лейтенант Пиоламм своими идолопоклонскими проповедями, каким-то непостижимым для меня способом, всего за одну ночь сумел склонить на свою сторону порядка сотни солдат. Теперь его новые последователи ходили небольшими группами по заставе и пугали людей проклятиями и жертвоприношениями. Более того, как рассказал мне лейтенант Клейбуш, принести в жертву они хотят меня и мою дражайшую супругу, которая едва начала отходить от пережитого вчера кошмара. Хоть я, по своей натуре, весьма веротерпимый человек, все же подобное поведение снести не мог и приказал лейтенанту как можно скорее разобраться с нашими идолопоклонниками. Но это сделать оказалось не так уж и просто. Большинство солдат после всех произошедших событий были жутко напуганы, многие, в особенности те, кому не посчастливилось стоять на посту после захода солнца, рассказывали о жутком шепоте в ночи и о странных гигантских тенях, ускользающих стоит навести на них свет факела. Все эти ужасы заставили многих из них смотреть на жуткие проповеди людей Пиоламма уже не так скептически. Так что теперь, ввиду сложившейся напряженной ситуации, я стараюсь не покидать свой пока еще безопасный дом.
Ближе к обеду лейтенант Клейбуш, собрав большой отряд верных людей, все-таки отправился на переговоры к Пиоламму. Да помогут ему Великие усмирить этого безумца без кровопролития. Хотя после всего произошедшего не думаю, что Держатели услышат мою скромную просьбу».
На этом запись за шестое число заканчивалась. Были правда еще две строчки, но они были настолько сильно перечеркнуты, что Юзес не смог разобрать ни слова. Итак, оставалась лишь вчерашняя запись.
«Теперь я знаю, это конец моей, жизни, - почерк писавшего окончательно испортился. Теперь буквы представляли собой плохо читаемые каракули. – Скоро они придут, чтобы забрать и меня, как уже забрали моего верного адъютанта и мою бедную дражайшую супругу. Это конец. Надо было бежать еще прошлой ночью, когда не вернулся с докладом лейтенант Клейбуш, но теперь уже слишком поздно. Я уже слышу, как они ломают двери на второй этаж, скоро они доберутся и до меня. Чувствую, как рассудок медленно, но верно оставляет меня. Где-то там, в клетках кричат мои верные слуги, Гехарт, моя любимая Жули. Я больше не могу этого выносить. Великие, будьте вы прокляты…»