- Как интересно, – улыбнулся Влас. – Он сводил все к оскорблению своего отца, но отнюдь не к оскорблению своего родного брата, и уж тем более не к оскорблению своего короля.
- Вы верно уловили суть, - ответил Исцари. – разве что, за исключением одной небольшой неточности. Герцек и Таш не были родными братьями. Они родились от разных матерей, с разницей всего в несколько дней. Ни одна из них не являлась старшей женой короля, а посему престол должен был унаследовать старший из них. И вот что интересно. К моменту, когда престарелый король решал, кого назначить своим наследником, из всех тех, кто мог подтвердить первородство Герцека, в живых осталась лишь его мать. Ни мать Таша, ни прочие жены, ни повитухи, что принимали роды, никого не осталось в живых. Лишь престарелая кухарка, да несколько служек, что в тот день находились во дворце, смогли подтвердить слова матери Герцека.
- Погодите, - задумчиво сдвинул кустистые брови Рохартхом. –. А почему это король сразу не назначил наследника, как только родился первенец?
- Трудно сказать, - ответил бедуин. – Многие поговаривают, что последние пару декад лет король, вообще, вел себя очень странно. Часто забывал имена своих приближенных и даже членов семьи, а иногда его обнаруживали бесцельно шатающимся по пустынным залам ночного дворца. Некоторые поговаривали, что так начинает проявляться проклятье якобы наложенное на род Хидетов последним соафитским эмиром.
- Ох уж этот суеверный народ. Стоит произойти чему-то необычному, как сразу обнаруживается древнее проклятье или беспокойный дух, не добравшийся до Великих, - ухмыльнулся Влас. Вся эта история очень его интриговала. Он, конечно, был в курсе того, что Таш и Герцек не были родными братьями, и сделал намеренную ошибку лишь за тем, чтобы проверить осведомленность бедуина. Все же не так много лиабийцев знали об этом малоизвестном факте. А уж о спорном выборе королем Герцека Хидета знали и вовсе единицы. И все же какой-то бедуин оказался осведомленнее большинства беев и крупных притронных интриганов. Как же ты узнал обо всем этом Басир Исцари? А еще более интересный вопрос – зачем ты решил об этом рассказать?
- Как бы там ни было, - продолжил свой рассказ Исцари, - стоило старому королю встретить свою тихую смерть у себя во дворце, Таш Хидет, не дожидаясь коронации своего брата, немедленно покинул столицу и направился в свое огромное поместье неподалеку от Бурых Братьев. Здесь он быстро получил широкую популярность среди местных беев за счет умелого, хоть и несколько жесткого управления на своих землях и, конечно же, проведением своих знаменитых охот. Одиннадцать лет Таш Хидет устраивал столь масштабные ловли пустынных быков и прочих жутких тварей, что они могли затронуть до трети всей территории Лиабии, а количество охотников частенько переваливало за несколько тысяч, а с учетом всех оруженосцев, странствующих музыкантов, танцовщиц и всевозможных служек орда Таша могла достигать невообразимых десяти тысяч человек.
- Какое, наверное, это было невероятное зрелище. Как жаль, что я не успел всего этого застать, - сокрушенно покачал головой Рохартхом.
- Вы правы, мой лорд, - кивнул Исцари, - это было действительно невероятное зрелище. Однако когда Герцек Хидет узнал, что недалеко от его столицы расположилось многотысячное войско, ему было отнюдь не до восхищения. Король и держащиеся за его власть беи почувствовали реальную угрозу со стороны набирающего все большую популярность Таша Хидета. Но если наш правитель и предпринимал какие-либо действия против своего брата, они явно не возымели должного успеха. Напряженность росла с каждым днем, и хотя дело еще не доходило до прямых конфронтаций, а Таш по-прежнему каждый раз в жесткой форме опровергал свое желание заполучить братскую корону, каждый житель Лиабии прекрасно понимал – война за престол уже неизбежна.
- Вот тут-то и произошло то, чего никто не мог ожидать, - выдержав небольшую паузу, продолжил бедуин. – На очередной своей грандиозной охоте Таш Хидет, погнавшись за одним особо прытким пустынным быком, не удержался в седле и, упав с лошади, сломал себе шею. Так в одночасье вся кампания по свержению короля, даже не успев по существу начаться, незамедлительно развалилась. Сторонники Таша, лишившись своего лидера, поспешили вернуться в свои земли, а некоторым, особенно рьяным из них, пришлось срочно покидать пределы Лиабии. На тех же, кто по какой-либо причине не стал этого делать, обрушился страшный гнев Герцека Хидета. Обвинив в смерти своего брата сопровождающих его в той охоте беев и вольных охотников, король незамедлительно отправил всех их на плаху. Лишь, тем, кто успел покинуть королевство, а также нескольким наиболее влиятельным из них, вроде Мхаладоров или Кепртенов, удалось избежать салфаса, отделавшись лишь потерей части земель. Других бывших соучастников Таша Хидета, Герцек также не обделил вниманием. Многие из них, по тем или иным, чаще сильно надуманным, причинам, лишились своих должностей или владений. Не прошло и года после кончины брата короля, а во всей западной Лиабии не осталось уже ни одного бея, советника или даже просто богатого торговца из тех, что хотя бы раз участвовали в одной из охот Таша Хидета. Сейчас большинство из этих людей либо, собрав оставшиеся пожитки, уже давно покинули свою родину, те же кто остался, влачат свое жалкое существование где-то на задворках королевства.