- Вижу, Герцека Хидета никак нельзя упрекнуть в малодушие, - заметил Влас. – Но стоит отдать ему должное, за преступления своего мятежного брата, он хотя бы не стал наказывать его домочадцев.
- Вы так думаете, граф? – пристально посмотрел на Милошина Исцари.
- Он отправил Эйнаса к своему последнему брату, а всех жен Таша и даже кое-кого из его личной прислуги Герцек взял к себе на иждивение. По мне так, весьма благородный поступок, - ответил Влас. – Правда, он к тому же присвоил себе все состояние покойного брата, но в этом я его упрекнуть не могу.
- Да, именно благородным этот поступок и должен выглядеть, - кивнул Исцари. – Вот только на деле он таковым не являлся. Эйнаса от расправы Герцека спас исключительно добрый жест Амбра Хидета, но вот остальных король не пожелал отпустить. Все до единой жены Таша Хидета умерли в течение следующего года. На первый взгляд все смерти выглядели как типичные несчастные случаи. Одна подавилась костью финика во время обеда, другая, поскользнувшись на мокром полу, разбила себе голову о мраморный пол, самая молодая из них, во время прогулки, была укушена ядовитой змеей и мгновенно скончалась. Каждой погибшей были устроены роскошные похороны, как и подобает членам правящего клана, и, возможно, ничего не всплыло бы никогда на свет, если бы не одно упущение, которое показалось народу странным. Видите ли, согласно старинному харитскому обычаю перед тем, как положить в землю завернутую в специальную ткань усопшего, с человеком должны попрощаться его родные и положить к его ногам две веточки хачешдуна зеленую и красную, а также небольшие медные весы, необходимые для загробного ритуала по определению чистоты помыслов усопшего. Эта высокочтимая традиция, в силу большой религиозности харитского и хусетского народов, нарушалась крайне редко, и то лишь тогда, когда родные умершего не имели достаточно средств на покупку погребальных весов. И, можете мне поверить, родственники погибших женщин не относились к числу бедняков. Однако, по неясной причине, ни одного из них так и не допустили провести этот обряд. Более того, об их смерти некоторые узнавали столь поздно, что даже не успевали прибыть на погребение. Такое поведение короля вызвало явное неудовольствие со стороны его знатных верноподданных. Например, молодой бей Восточных Вил Мэсон Мират, будучи братом старшей жены Таша Ахи, был настолько озлоблен действиями Герцека Хидета, что отказался выплачивать тому налоги, и огромный доход от торговли с речных путей начал скапливаться в его личных сундуках. Возможно, король с его взрывным характером, предпочел бы убрать и этого зарвавшегося градоначальника, но, очевидно, принимая во внимание совсем недавнюю казнь нескольких знатных беев и советников из западных земель и тот факт, что Мират не пытался выступить против короны, решено было предложить ему компенсацию в виде довольно крупного участка земли неподалеку от его владений. Другим родственникам погибших, после этого случая, также отправили символические дары и шумиха, казалось, стала понемногу стихать. До того самого дня, когда в тронный зал короля Герцека не вошла разъяренная от гнева мать с последней и самой молодой жены Таша Зарифь.
- И что же она обнаружила, что так разгневало ее? – не вытерпел Рохартхом, от волнения лорд так сильно вцепился в подлокотники кресла, что побелели костяшки его пальцев.