- Лиабийцы любят кичиться своим богатством, - сказал Гэдволл, когда они поравнялись с первыми рядами шатров. – Чем богаче и влиятельней твой род, тем более большим и ярким должно быть твое жилище. Из ограничений существует только одно правило, - он с усмешкой кивнул на здоровенный, похожий на дворец, шатер Герцека Хидета. – не выпендривайся больше своего короля.
Двигаясь по лиабийскому лагерю, Вигельм заметил, что Гэдволла знают многие. Кто-то при виде Патрика просто приветственно поднимал руку, кто-то, окликнув его, говорил ему что-то на лиабийском. Один из воинов в темно-алом одеянии и явно нетрезвом состоянии, при виде Гэдволла запел какую-то эпическую песнь, среди слов которой Вигельм смог разобрать лишь узнаваемое «Патрике».
В нескольких метрах перед королевским шатром их ожидали группа сурового вида стражников короля. Одетые в широкие серые с красными вертикальными линиями шаровары, короткую рубаху того же расцветка и безрукавную куртку золотистого оттенка, воины личной стражи Герцека Хидета высокомерно взирали на подошедших лендхарвестцев. На поясе у одного из них Вигельм заметил старинный длинноствольный пистолет с кольцевым замком. Патрик говорил ему, что лиабийцы не очень-то любят огнестрельное оружие, и если те и носили его, то в основном только в качестве необычного аксессуара к своим одеждам. Исключение составляли лишь преданные Эйнасу Хидету тамитские наемники, чье конное войско и атаковало лендхарвестский лагерь несколько дней назад.
Один из королевских стражей, судя по полосатому колпаку на голове с идущей по канту золотистой лиабийской вязью, являлся их начальником. Бегло глянув на Вигельма с Патриком, он, скрестив руки на груди, лишь хмуро кивнул на вход в шатер.
- Вежливыми этих ребят точно не назовешь, - прошептал Гэдволл, когда они уже миновали стражника. – Но как воинам им практически нет равных в этой стране.
За свою жизнь Вигельму, хоть и не так часто, но все же приходилось посещать дворцы великосветских особ. Взять хотя бы огромную летнюю резиденцию Дженри Розена или скромный снаружи, но богато обставленный внутри замок светлейшего семейства Стаффов, однако вся их излишняя помпезность даже близко не стояла с тем, что он увидел, зайдя в шатер лиабийского правителя.
Внутри он был разделен на огромное множество больших и малых комнат. Тонкие деревянные и тканевые стены украшали многочисленные живописи и портреты в золотых рамах. Вдоль коридоров стояли широкие диваны и пуфы, каждый из которых также был изящно отделан драгоценными камнями и золотом. В одной из комнат, по которым их вел низенький слуга, Вигельм обнаружил несколько невысоких резных столиков обильно украшенных крупными изумрудами. В другой стояло огромное зеркало с золотой рамой, в углах которой сверкали четыре больших рубина. Каждый из них стоит целое состояние, - прикинул про себя Вигельм, следуя за семенящим перед ним слугой.
Тронный зал, стоящий на деревянном возвышении прямо в центре шатра, встретил подошедших лендхарвестцев громкими голосами раздраженных людей. Около десятка лиабийцев столпившись возле длинного овального стола, надрывая глотку, кричали друг на друга. Один из них – коротконогий плечистый харит с квадратным лицом, приплюснутым носом и густыми черными баками – что-то бормоча, яростно тыкал в лежащую на столе большую карту. Чуть поодаль от спорящих лиабийцев стояла еще одна кучка людей, среди которых к своему удивлению Вигельм заметил молодую девушку. Статная, в длинном темно-бордовом платье и с широкой хлопковой шалью закрывающей голову и почти все лицо, кроме очаровательных карих глаз, она спокойно поглядывала на находящихся в шатре людей. В один момент их с Вигельмом взгляды пересеклись, и он буквально почувствовал, как в его грудь вонзилась сотня острых иголок. Однако ее глаза, не выражавшие ничего кроме холодного безразличия, уже смотрели на идущего рядом с ним Патрика Гэдволла. Смахнув с себя наваждение, Бэкенвил перевел взгляд на самого короля.
Герцек Хидет восседал во главе стола на высоком красно-золотом троне, стоящем на небольшом пьедестале, окантованным плиткой с изображением каких-то, скорее всего религиозных, сцен.
Одетый в длинное темно-синее с золотыми вставками платье и с высоким цилиндрическим головным убором, оканчивающимся султаном с черными перьями, король Лиабии, постукивая тонкими пальцами по золотому подлокотнику, нервно поглядывал на спорящих за столом людей. Заметив приближающихся лендхарвестцев, его вытянутое, обрамленное напоминающей ласточкин хвост бородкой, лицо исказилась неприветливой гримасой. Рявкнув на спорящих лиабийцев и заставив тех резко замолчать, Герцек Хидет вперил свои маленькие серо-зеленые глазки в Патрика.