- Да, будьте так любезны, - кивнул Вендор, приняв из рук слуги кружку темного эля. – Наверное, сегодня у вас полно работы?
- Кроме Вас, здесь никого нет, - буркнул мужчина, но тут же, внимательно посмотрев на Голдина, добавил, - Нам не запрещено это говорить.
- Ну, разумеется, - с улыбкой ответил Голдин, сделав глоток пива. Вендор никогда особо не уважал хмельной напиток, и уж тем более те крепкие сорта, что производили тарийцы, но то, что готовили у Мэйнли, было весьма неплохим. - Недурное пиво, передайте мои похвалы пивовару.
- Непременно, сразу же после того, как знахари научатся разговаривать с покойными, - злорадно усмехнулся мужчина.
- Неужели он умер? – удивился Голдин
- Подох с декаду назад, - кивнул слуга, - проклятый выпивоха. Он ежедневно вливал в себя этой бурды больше, чем все постояльцы за целый сезон. Странно, что раньше в теневой путь не отправился.
- Вот оно как, весьма прискорбно, - грустно заметил Голдин.
- А ведь он был гузсом по материнской линии, - продолжил внезапно оживившийся слуга. – Поговаривали, что она была из знатных и даже заседала в одной из палат до падения империи. А вот ее сынку выше пьянчуги-повара подняться так не удалось, не помогла дуралею привилегированная кровь.
Мужчина продолжал что-то говорить, однако Голдин уже не слушал его. Палаты. Великие, как же он не подумал об этом сразу. Секретное донесение было доставлено в Золотые Сады – город у самых границ с бывшей гузской империей, да и чистокровных тарийцев здесь крайне мало. В большинстве своем все государственные и военные должности здесь занимали выходцы из покоренных стран, многие из которых о тарийской литературе даже и не слышали. Палаты. Теперь то, он определенно был на верном пути.
- Я поменял. Чего-нибудь еще? – вновь обратился к Голдину слуга.
- Нет, благодарю. Можете быть свободны, - с легкой улыбкой ответил Голдин, думая про себя, что как только у него выдастся свободная минута, он непременно напишет Мэйнли об этом человеке. Уж слишком болтливым оказался этот грубоватый слуга.
Глава 11. Возвращение.
Отведя резким движением руки плотную занавеску, Рииат Квангро вышел на расположенную за окном небольшую выступающую площадку. Его комната располагалась на северо-восточной стороне здания, и окна выходили прямо на центральную площадь перед резиденцией короля. Солнце еще не взошло, ознаменовав о себе лишь тоненькой желтоватой линией у вершин восточных гор, а посему было довольно прохладно. Конечно, для Рииата большую часть своей жизни прожившего на юге Лиабии, где перепады дневных и ночных температур были гораздо суровее, легкие северные заморозки почти не ощущались, но вот для Мираи они казались настоящей стужей. Обычно Рииат сам неустанно согревал ее, однако в те ночи, когда он находился при короле, девушке приходилось оставаться в кровати одной и посему ему пришлось приобрести несколько шерстяных одеял у местных торговцев. Как раз сейчас, Мирая, тихонько посапывая в их широком ложе, завернулась с головы до ног в одно из таких одеял. Лишь копна ее черных курчавых волос да изящная светло-коричневая щиколотка выглядывали из-под плотной ткани.
Мирая была одной из многочисленных служанок короля Эйнаса, и до того момента как Рииат решился взять ее себе, многие уже побывали с ней, об этом легко можно было догадаться по ее не по годам развитым умениям в постели. Забрав ее, Рииат первым делом позаботился о том, чтобы никто кроме него больше не прикасался к ней. И желающие, к слову сказать, быстро ретировались. И дело было даже не в том, что Рииат был широкоплечим мускулистым рхекаститом с приплюснутым носом, злобным выражением лица и здоровенным двухметровым копьем в руках. Нет, самым весомым аргументом оказался факт того, что он являлся ни много ни мало главой стражи самого Эйнаса Хидета. Сам Рииат никогда не считал это такой уж большой привилегией. У себя в деревне он много лет являлся правой рукой вождя, и это должность в его краях не считалась такой уж исключительной, хотя, несомненно, она входила в число наиболее ответственных и опасных. Из-за постоянных клановых распрей, вожди, как и их охранники, ежедневно подвергались смертельной угрозе, и лишь немногим из них удавалось продержаться на своем посту хотя бы один десяток лет. Вождь Рииата продержался без малого двенадцать лет, и лишь предательство его собственного брата смогло прервать столь долгое правление. Отравив его во время званого пира, пришедший к власти клан поспешил обвинить в смерти вождя Рииата, которому дабы сохранить свою жизнь пришлось навсегда покинуть родные края.