- Пора, глава, - пробасил стражник, слегка поклонившись. Одетый в длинную свободного кроя рубаху и еще более широкие, нежели у Рииата, штаны, Харрэф в этом наряде казался большим неуклюжим увальнем. Однако такое впечатление было весьма обманчивым. Из всех стражников только Рииат мог сравниться по силе с Харрэфом, а уж его хитрости и знаниям позавидовал бы любой королевский советник. Неудивительно, что всю организаторскую деятельность Рииат поручал именно ему.
- Я усилил стражу возле главного входа до четырех воинов, - докладывал Харрэф, пока они двигались в тронный зал. – Еще двоих поставил у потайного входа. В зале с королем будем только мы с Вами, глава.
- Ясно, - кивнул Рииат. Они подошли к толстой, обитой стальными пластинами, двери, возле которой по приказу Харрэфа уже стояли два грозного вида стражника.
Рииат не думал, что допрос пленных лендхарвестцев может обернуться чем-либо серьезным. Один из них слишком труслив, а второй не настолько силен, чтобы представлять реальную угрозу для короля. Единственное, что могло произойти, так это стычка между вспыльчивыми Бозами. Поговаривали, что после провалившейся атаки на лендхарвестский полк, Хадар Боз всерьез подумывал снять обязанности со своего сына, однако тот вряд ли так просто отдаст пост военачальника. Сегодня отец и сын впервые встретятся после позорного возвращения последнего в город, и на случай возможного их столкновения Харрэф и усилил охрану у главного входа.
Пройдя через дверь, они оказались в небольшой квадратной комнате, выход из которой закрывала красивая двухметровая бронзовая статуя, изображающая воздевшего руки молящего старца. Точно такой же старик, находился с обратной стороны двери, где поднимал руки уже к изображенному на потолке тронного зала грозному лику бога Кезварма. Рииат никогда не понимал, какой смысл молиться божеству, приход которого ознаменовал бы гибель всего живого. По его мнению, это было равносильно молитве опускающемуся на твою шею салфасу палача. Почитаемые им Идолы, конечно, тоже могли быть жестокими, но уж точно не пытались извести на корню своих же послушников.
С их стороны справа от старца в стене торчал длинный стальной рычаг, опустив который можно было повернуть старца в бок и спокойно пройти в образовавшийся проем. Повторное нажатие на рычаг разворачивало стену таким образом, что старцы в тронном зале и комнате менялись местами. Такой же рычаг находился и в самом тронном зале, возле одной из ножек королевского кресла.
Рииат всегда восхищался подобными устройствами, поворачивающийся кусок стены весил никак не меньше полтонны, однако опустить рычаг мог даже пятилетний малыш, а уж ему и, вовсе не приходилось прикладывать никаких усилий. С гулким гудением и скрипом стена повернулась и стражи, наконец, очутились в тронном зале.
Народу как всегда было не много. Помимо самого короля, чинно восседавшего на своем кресле-троне и нервно меряющего шагами зал Хадара Боза, в зале присутствовали двое стражей Эйнаса и трое его ближайших советников. Кастор Слим, тихо стоящий позади короля, казался уснувшим, Джавей Авар, сосредоточенно о чем-то размышляя, прохаживался перед пьедесталом, а как всегда безмятежный Перис Тас Авель, рассматривал изображение Кезварма на потолке.
Поприветствовав своего правителя и сменив ночных стражников, Рииат и Харрэф заняли свои обычные места по обе стороны от кресла Эйнаса Хидета.
- Уже даже стражники приперлись, а этот болван все никак не доберется сюда, – скорее рыкнул, нежели сказал Хадар Боз. – Он что там решил осмотреть достопримечательности дворца?
- Они уже здесь, - замогильным голосом ответил Кастор Слим и, словно услышав его слова, двери в тронный зал распахнулись и внутрь быстрым шагом вошли несколько человек.
Впереди, как и тогда на улице, двигался сам Вастир Боз. Его чрезмерную нервозность выдавало то, что он постоянно сбивался с шага. Позади него два тамита тащили все еще связанного полковника. Рядом с ними, стараясь изобразить как можно менее испуганное лицо, тащился лендхарвесткий майор. Замыкал шествие облаченный в замысловатого покроя темный кафтан воин с длинным луком за спиной. Лучника Рииат сразу же признал. Ок Кэнетт, харит-полукровка с вечной кривой ухмылкой на своем вытянутом лице и длинными собранными в хвост светлыми волосами, доставшимися ему от его тарийской мамаши, был давним другом короля Эйнаса. Будучи одним из лучших охотников в округе, Ок, с начала военной кампании короля, прославился еще и как один из самых метких стрелков. По всей восточной Лиабии вот уже какую декаду ходили слухи, что число убитых им людей зависит лишь от количества стрел способных поместиться в его колчан. По дружески кивнув королю, Ок, отделившись от остальной группы, подошел к Перису Тас Авелю и заговорщицки зашептал тому что-то на ухо.