Мари, не стала с ним спорить, однако исходя из того, что ее отец рассказал о лорде Фрэмстерне, она сильно сомневалась, что тот одобрит подобное самовольство своего солдата.
Карета неспешно двигалась вперед. Под убаюкивающее поскрипывание колес Мари начало клонить в сон. Вскоре редкие деревья по краям дороги сменились густым лесом, за которым и скрылось заходящее солнце, уже успевшее окрасить небосвод в красно-бордовые оттенки. Дорога, тем временем, становилась все хуже. Плотный травяной покров уже практически не давал возможности различить колею, а крупные ухабы на дорогих заставили карету заметно замедлиться.
- Теперь пойдет тяжелый участок, - сказал Марко, захватив свой ранец и вновь перебираясь на козлы. – Готовьтесь, сейчас немного потрясет.
Раздалось громкое покрикивание Гаца, и карета поползла на большой пригорок слева от дороги. Следующие полчаса стали для Мари настоящей пыткой. Поскрипывая и треща каждой своей дощечкой, карета, словно бриг на волнах, переваливаясь с бугра на бугор, неспешно начала продираться через лес. Отец, хоть и слегка побледнел, в целом переносил все эти взлеты и падения вполне спокойно. Чего нельзя было сказать о самой Мари. Каждый толчок отдавался в ее желудке рвотными позывами, голова кружилась и перед глазами плясали черные кружочки. Одной рукой она пыталась придержать собранные в пучок волосы, с грустью осознавая, что ее прекрасно уложенная прическа уже безвозвратно потеряна. Внезапный громкий хруст, раздавшийся справа от Мари, заставил девушку вскрикнуть. Карета резко накренилась и отец, неожиданно оказался на сиденье рядом с ней, уткнувшись лицом в спинку кресла.
- Великие, - ахнул он, проведя рукой по своим вечно растрепанным волосам. – Ты в порядке, дочка?
- Нормально, - ответила Мари, потирая задетое отцом плечо.
- Что там стряслось, Гац? – раздался взволнованный голос Марко снаружи. – Только не говори мне, что это ось.
- Обод колеса треснул и спицы почти все обломались, - послышался хрипловатый голос их слуги. – Надо заменять на новое.
- Отлично, надеюсь, у нас получится. Не хотелось бы продолжать наш путь через ночной лес пешком, - дверь кареты распахнулась и ухмыляющееся лицо Марко заглянуло внутрь. – У вас все в порядке?
- У нас все прекрасно, - холодно ответила Мари, дав понять юноше, что ему следовало сперва выяснить про их здоровье, прежде чем разбираться с причиной поломки. Однако Марко похоже этого не заметил.
- Вот и чудненько, - кивнул он. – Боюсь, я вынужден попросить вас временно покинуть ваш уютный экипаж. Необходимо сменить колесо, а для этого потребуется приподнять карету.
Первым, обтирая вспотевшее лицо, вылез ее отец. Марко дабы помочь выбраться Мари, подал ей руку, и она, коря себя за проявленную слабину, не очень галантно ухватилась за нее. Ладонь у солдата оказалась шершавой, но держал он ее крепко и нежно, словно драгоценную вазу.
Солнце уже практически село, оставив на небе последние темно-бордовые всполохи. Марко и Гац умелыми движениями, быстро снимали багаж с крыши кареты. Почувствовав, что ее начало слабо знобить, Мари попросила отца достать ей ее шаль, и, закутавшись в нее поплотнее и дабы не мешать пытающимся поменять колесо мужчинам, отошла немного в сторонку и присела на поваленное неподалеку дерево.
Легкий ветерок шевелил кроны деревьев. Откуда-то далеко из леса послышалось чье-то утробное рычание. Не яростное, а скорее сонливое. Где-то ухала сова, каркала в ветвях одинокая ворона, а какое-то небольшое животное продиралось сквозь кусты слева от накренившейся кареты. Мари до этого никогда не была в лесу. Неподалеку от их поместья в Риджполе находилась лишь небольшая березовая рощица, да и в ней она бывала лишь пару раз, ходя по грибы со своей старшей сестрой. Жули… Мари резко мотнула головой, чтобы отогнать жуткие образы, и, чтобы отвлечься, вновь перевела взгляд на Марко.
Работа у мужчин шла довольно споро. Марко нашел неподалеку короткое бревно, очевидно оставленное здесь лесорубами, и, использовав его как рычаг, немного приподнял правый край экипажа, давая возможность Гацу сбить остатки развалившегося колеса с оси.