- Ты очень похож на моего отца. – Неожиданно для себя самой начала она. Сначала я думала, что всё дело в этом. Понимаешь, я его совсем не знала.
- Отца?! – Он повернулся к ней.
-Так получилось, - пыталась объяснить она. – Мне было три года, когда родители разошлись. Мама запретила отцу видеть нас, приезжать, звонить. Я очень похожа на отца. И внешностью, и характером. Все мне говорят это. Может, поэтому, мама и недолюбливала меня… - Ксюша стояла у входной двери, бессмысленно уставившись на косяк, тщетно стараясь понять, где она и что здесь делает. Слёзы душили её, и она еле сдерживала рыдания. Когда она наконец овладела собой и с трудом повернулась, то увидела две руки, протянутые ей навстречу. Две огромные раскрытые ладони, застыв в призывном движении, терпеливо ждали её. Она, как за спасательным кругом, потянулась к ним. Гоша сидел так же спиной к ней, не поворачиваясь, но запрокинув голову назад, смотрел на неё, протянув свои огромные руки ей навстречу так, что они тянулись пол - комнаты, выходя ладонями в коридорчик.
Гоша сидел так долго, ожидая, когда же Ксюша повернётся, не смея нарушить молчание. Он видел девушку вверх тормашками, и весь мир в эти мгновения, казалось, тоже встал с ног на голову. Пространство поплыло, наполнившись непривычными ощущениями. И он в немой неподвижности тщетно пытался понять, что же произошло. Только вот это существо, забившееся в угол его мастерской, сейчас было единственным для него на всём белом свете. Родная и близкая, как детские воспоминания, задушевная, как самые сокровенные мечты.
Завладев её руками, он тут же принял своё прежнее положение. Мир, перевернувшись, стал обратно с головы на ноги, но чувство лёгкого головокружения и нереальности происходящего не покинули его. Невольно, он притянул к себе девушку, согнув в локтях руки, так, что её руки, которые он так и не выпустил из своих ладоней, крепко обняли его плечи, а грудь её прижалась к его спине. Она вдохнула запах его тела, и…
Ксюша не знала, что произошло, только перед ней сидел уже не чужой и неприступный мужчина, а её Гошенька, его ночной дух и её лучший друг. Он сидел к ней спиной, и казалось, не решался повернуть лицо в её сторону. Она склонилась к его голове, и коснулась щекой его волос. Его запах был таким волнительным и знакомым! Они будто вошли в иное измерение, сбросив шелуху слов, внешних жестов, оставив души голыми, а чувства обострёнными до предела. Говорить Ксюше сразу стало легче:
- Тогда, вначале, год назад, мне казалось, что ты мне нужен, как реальная возможность реализовать свою детскую мечту. Я всегда любила отца, всё мечтала, вот вырасту… - Ком невыплаканных слёз опять подступил к горлу. Ксюша стала вырывать свои руки из его ладоней, силясь опять уйти. Сдавленно прошептала осевшим голосом: «Пусти…»
Но он крепко держал её и отпускать от себя больше не собирался:
- Успокойся. Продолжай.
- Но, как там говорится, человек предполагает, а Бог располагает.
- Да, кажется, так.
- Так вот, я была уверенна, что мы с ним подружимся, что он меня поймёт. Я вырасту и уеду к нему. Но я не успела. Он погиб. Потом, прошли годы, я забыла свою боль, смирилась. Но вот встретила тебя, и опять всё вспомнила с новой силой! Я очень благодарна тебе, Гоша, что ты не дал мне забыть отца.
Девушка замолчала. Он отпустил её ладони. Закурил. Ксюша, освобождённая от его рук, опустилась на стул перед ним.
- Я тупой, как баран, но буду внимательно слушать. Ты мне объясняй, я всё пойму, как ты захочешь. – Сказал он чутко.
- Спрашивай, - ответила она, смиренно.
- Так, зачем я тебе нужен?
Она невольно улыбнулась:
- А как ты догадался, что я не ответила?
- Ну я же не совсем дурак! – На мгновение Гоше показалось, что она дурачит его, слишком неправдоподобной была резкая смена её состояния. – Я тебе и третьим этот вопрос поставлю.
Ксюша глубоко вздохнула и сказала, что не сможет сразу ответить на него без подготовки:
- Я обещаю тебе, что расскажу всё, но не сейчас.
- Не надо ничего обещать, и тянуть кота за хвост не надо! – Ситуация начинала раздражать Гошу.
- Я согласна, но это не тот случай! Ну, ладно, - пошла на компромисс девушка. – Сейчас восемь часов. Что успею, расскажу тебе до девяти, что нет – в следующий раз.
Гоша был и без того заинтригован, чувствуя её искренность, и потому воскликнул нетерпеливо:
- Нет, ты расскажешь всё сейчас!
Вот тут, наверное, Ксюша и решилась нарушить запрет, данный ей им же самим. Она прекрасно осознавала, насколько он сейчас беззащитен перед ней, и насколько она владеет ситуацией. Осознавала свою силу. Сейчас она могла невозможное. Но и не думала этим пользоваться. Напротив, она торопилась восстановить равновесие между ними, рассказать ему свою уязвимость, и дать ему возможность стать хозяином ситуации. Уже тогда она знала, что искренность её скорее всего обернётся для неё концом всех её надежд, и что почти невозможно будет понять ему и простить её. Но играть с ним, что – то утаивать и недоговаривать она уже не могла.