Дима говорил и говорил. Что - что, а язык у него был подвешен не плохо. И вообще он был человеком умным, эрудированным, хорошо разбирался в людях, и знал, казалось обо всём на свете. Гоша с тоской ждал окончание его тирады. И когда тот приостановился, чтобы перевести дух, спросил:
- Ты в судьбу веришь?
- Конечно!
- А в ведьм?
- Гоша, дорогой, что с тобой случилось? – Дима повернулся к нему всем корпусом, и даже тяжёлый стул придвинул поближе.
- Я просто тебя спрашиваю, ты ведь всё знаешь. В наше время есть ещё ведьмы, что ты слышал об этом?
- Ну… ясновидящие разные, экстрасенсы, гадалки.
- Не то. – Гоша разочарованно махнул рукой и отвернулся. Взяв отвёртку, он опять стал копаться в магнитофоне, потеряв к другу всякий интерес.
Дима какое – то время смотрел сквозь него без единой мысли. Время замерло. Перед глазами почему – то явственно стояло лицо девушки с ларька. Её зелёные глаза смотрели наивно и вопрошающе. Фу – ты! Наваждение! Дима встал, и, не попрощавшись, вышел на улицу. К своей ведьме домой идти не хотелось, и он, приостановившись, закурил. С Гошей они познакомились давно, но сдружились не сразу. Долго присматривались друг к другу. Дима подозрительно относился к своим землякам, просто, уже несколько раз обжёгся на этом. Да и историй на эту тему наслушался. Самой тяжёлой из них была рассказанная знакомым из Ставрополя. Он рассказывал, как один мужик, приехав с Владикавказа на побережье, встретил земляков, полностью им доверился, а они его обокрали и зверски избили. Тот чудом остался жив. Спасло его то, что он накрыл голову рукой, и удар, предназначенный для головы, пришёлся на руку. Несчастный, потерял сознание от боли, и его бросили, сочтя умершим. Нашёл и выходил его русский мужчина. Буквально с того света вытащил.
Гоша, узнав, что Дима тоже, как и он, с Владикавказа, встретил его с распростёртыми объятиями. Но Дима дружить с ним тогда не торопился, приглядываясь к нему со стороны. И только, когда тот в беседе посоветовал ему не доверять особо землякам, лёд в их отношениях начал таять.
Они были похожи, различаясь только цветом волос и глаз. Дима был кареглазым брюнетом, а Гоша – синеглазым блондином. Оба были высокого роста и крепкого телосложения и примерно одного возраста. И даже судьбы их были похожи. Оба учились в политехе, только Гоша на радиотехническом, а Дима на строительном факультете. Оба всю жизнь прожили во Владикавказе, оба были женаты по второму разу. Причём, похожи были и первые жёны и вторые. И даже причины разводов были одинаковые. Часто они сидели, вспоминая родной город, рассуждая о женщинах и семье, откровенничая на разные темы. А сейчас с Гошей что – то творилось, и Диме было обидно, что друг ему что – то недоговаривает.
Гоша, сидя в мастерской тем временем, тоже вспоминал. Мысли его кружились вокруг жены. Зачем он женился? Думал, что любит, а главное, видел, как любит она. И что такое любовь? Раньше он это точно знал. Он думал, что если он хочет женщину, значит, он её любит. Всё было просто. С первой женой ему не повезло. Верно, должно быть говорят, что первая жена от бога, вторая от людей, а третья – от чёрта. Диана ни в чём не уступала мужикам. Дралась мастерски. Он всегда вспоминал её с восхищением. Смелая была девушка, отчаянная! Он сам виноват, что не смог смириться с тем, что он у неё не первый, что даже будучи его женой, она не считала нужным хранить ему верность.
А Валя – полная противоположность: удобная и полностью успокаивающая его самолюбие. На других мужиков и не смотрит, дома – чистота и уют, дочку любит, в нём души не чает. Ну, просто идеальная женщина. Только ревнивая и привязчивая. Вот и теперь, после скандала вообразила себе, что сумеет контролировать его, если станет торговать тут же на базаре.
Не успели они помириться, как она, видимо почувствовав что – то неладное, обвинила его в том, что он в кого – то влюблён и устроила истерику. Гоша праведно возмущался, тогда она в тихую устроила обыск в его мастерской и нашла там Ксюшину тетрадку. Вот, что было дальше, Гоша вспоминать не хотел. Дверь в мастерскую растворилась и, закрывшись, хлопнула, вовремя оборвав неприятные воспоминания. Вошёл Аркаша – армянин, занимавшийся починкой обуви, за ним шёл Дима, так и не успевший, уйти домой. Аркаша был чем – то возбуждён, и Гоша услышал обрывок разговора: