Вот уже месяц Ксюша пила успокоительные по три раза на день, но мысли о Гоше, как и нескончаемая боль из сердца не уходят. Первое время она всерьёз думала уйти с базара, но быстро поняла, что не сумеет это сделать. Тогда она сменила свой маршрут, больше не проходя мимо Гошиной мастерской, и вообще, стараясь избегать его всеми способами. Но толку от этого было мало. Его лицо всегда стояло перед её глазами. Забыть, не думать о нём не получалось.
Ксюша решила отвлечься полностью на спиритизм, но и её ночная работа без помощи Гоши не ладилась. Всё давалось через силу. В конце концов, она призналась себе, что ничто её больше не интересует, и никто. Только Гоша, Почему он такой? И какой он вообще? Став почти родным и близким, он опять вдруг превратился в недосягаемого и загадочного. Почему он так резко прекратил всякое общение с ней? У неё почти не осталось сомнений, что Гоша возмущён и обижен тем, что она посмела влезть ему в душу. Но она предпочла бы прямой разговор с ним, пусть с оскорблениями и обвинениями, этому враждебному молчанию.
С ужасом она думала о неминуемой встречи с ним. Ведь, когда ни - будь, они обязательно столкнуться лицом к лицу! И что тогда? Сделать вид, что они не знакомы, не поздороваться, после всего, что произошло?
До сих пор они видели друг друга только издали и избегали друг друга всеми силами. Иногда, она стояла у торговых рядов, смотря на него через всю пустую базарную площадь. Он стоял вдалеке, в компании друзей, лицо было неразличимо, видно только, что стоит к ней лицом, а куда смотрит – не понятно. Но Ксюша чувствовала, что он смотрит на неё. Смотрит только потому, что и она точно не могла бы это определить из – за расстояния.
Она знала, что интересует Гошу не меньше, чем он её, и тем более, его поведение не вкладывалось ни в какие логические рамки.
Боль и обида захлёстывали девушку, как только она пыталась разобраться во всём этом. Можно было поговорить с духом Гоши, с духом его жены, выяснить всё, наконец. Но, что-то внутри неё не давало. Делать это не хотелось, и она не делала.
На следующий день, когда Ксюша пришла на работу, она увидела размалёванный козырёк своего ларька. На металлическую поверхность чёрной смолой были нанесены какие то сатанинские знаки и перевёрнутый крест. Это происшествие сильно выбило её из колеи. Размалёван был только её ларёк, намеренно и выборочно. У кого могло быть к ней столько злобы и агрессии?
Всё это подействовало на Ксюшу жутко удручающе. Начав торговлю, она тут же напутала в выручке, совсем забыв, что уже сдала хозяйке определённую сумму денег. Плохо соображая, она чувствовала что – то неладное вокруг себя, какая – то смертельная угроза висела в воздухе. Хуже всего было то, что она сама не хотела жить до такой степени, что уже, будто не жила.
Подходили знакомые, говорили с ней о чём то, отмечали, что она сегодня какая то странная. Но никто не спросил, почему так плохо выглядит? Видимо, что-то неладное в ней самой бросалось в глаза явственней погрешностей во внешности.
Девушка не могла понять, почему ей так страшно за себя сегодня, и откуда это осознание близкой смерти и странное чувство отторгнутости ото всех живущих?
Она шла по базару. Был воскресный день, светило солнце и вокруг стоял гул возбуждённых людских голосов. Ксюша шла через толпу и до жути хотела убедиться в своём существовании, в том, что она ещё есть. Ей казалось, что она проходит сквозь встречных людей, и что нет уже ни её тела, ни одежды, и все они её уже не видят, потому что её для них больше нет. Она с надеждой вглядывалась в лица чужих людей, пытаясь по их выражению понять, видят ли они её, но все лица были на редкость схожи своим безразличием. Проходя мимо торговых палаток, она заглядывала в зеркала, надеясь увидеть своё отражение, почему то уверенная, что его там не будет. Она шла через людей, желая притронуться к каждому из них, взять за руку, заглянуть в глаза, спросить: «Вы меня видите?» И ещё, она боялась встретить Гошу. Какая - то угроза явно исходила, но она пыталась уверить себя, что не от него. Вернувшись в ларёк, она даже написала предсмертную записку дочке.