Так думала Ксюша, сидя в своём ларьке тоже, в свою очередь не понимая. Не понимая, что сама была одной из активных жалеющих, а значит, невольно поддерживающих «мяуканье» пассивных людей, не желающих помочь себе самим.
Странно, но жизнь во всём своём многообразии упиралась для неё в одну точку. Она вспомнила сапожника Аркашу, который на днях говорил с ней о семье, как о святом. Видно, скучает вдали от родителей, никак не заведя своей семьи. Разнообразие знакомых и приятелей работа на рынке гарантировала. Вспомнила и о других несчастных семьях. И как – то не сразу, уже под конец, Ксюша подумала и о своей семье тоже: «И чего стою я, - думала девушка, - со своим жалким желанием помочь? Если не в состоянии помочь даже себе самой. Блуждающая в трёх соснах, не зная, что делать со своим даром, бьющая им, как микроскопом, орехи. Чего стою я, так и не научившаяся до сих пор делать добро самым близким, любить самых родных, видеть жизнь хотя бы своей семьи в истинном свете?»
Зима выдалась на редкость снежная и морозная. Дороги замело так, что люди продвигались по вырытым наспех траншеям. Ксюшин ларёк замело до самой витрины. Однако, все радовались. Подобной снежной зимы и припомнить – то никто не мог. Дни стояли скрипучие от снежной поступи,
близкие к истерике от бодрящего не в меру мороза.
В один из таких дней к Ксюше в ларёк пришёл Юра с другом. Давно он обещал девушке привести этого человека.
- Знакомься, это – Андрей. – Произнёс Юра с несмываемой, въевшейся намертво в кожу улыбкой. Развернулся и ушёл. Ксюша растерялась. Её суетливые движения резким контрастом оттенили каменное спокойствие гостя. Перед Ксюшей стоял мужчина лет сорока, высокий и худощавый. Черты лица были по-птичьи мелкие, тонкие губы плотно сжаты, а бесцветные глаза смотрели прямо и спокойно. Причём, прямота его взгляда напоминала пустоту, а спокойствие – равнодушие.
Ксюша с интересом смотрела на мужчину, и чувствовала, что он истинный совсем не такой, каким ей сейчас кажется. Разговор сразу пошёл о деле:
- Юра рассказывал мне, что ты – медиум. Я заинтересовался и пришёл познакомиться. Расскажи мне, что ты умеешь? – Серые глаза Андрея с холодным бесстрастием остановились на девушке. Мысли его, казалось, тоже остановились с остановкой взгляда. Ксюша пожала плечами, взгляд её метался по неровным стенам ларька, изредка задевая фигуру Андрея, осторожно касаясь его глаз и не решаясь пересекаться с его взглядом.
- Я общаюсь с душами умерших и живых людей, а так же с высшими духами. Они себя хранителями называют. – Ответила Ксюша автоматически. И тут же оживлённо спросила:
- А чем занимаешься ты?
- Моё предназначение – помогать людям, лечить их.
Затем, Андрей долго рассказывал о себе, о своём учителе, о людях, с которыми ему приходилось сталкиваться. Девушка увлечённо слушала. Ей импонировала спокойная манера говорить и тихий голос собеседника. К тому же, Андрей рассказывал сейчас о вещах ей чрезвычайно интересных. Она видела перед собой потенциального единомышленника и мысль, что Гоша не единственный человек, с которым она может работать в паре, будоражила её.
Андрея озадачила восторженность девушки. В какой- то момент он даже засомневался, та ли она, за кого себя выдаёт. Уж слишком порывиста и эмоциональна.
- Ты давно занимаешься спиритизмом? – Спросил он. Ксюша растерялась от нелогичного перехода.
- Шесть месяцев.
- А как ты защищаешься? – Взгляд Андрея заинтересованно блеснул.
- Защищаюсь? – Девушка растерялась совершенно:
- … никак.
- Как – никак?! – От невозмутимости гостя не осталось и следа. – Что – то обязательно должно быть! – Он опять обрёл уверенность, и с напором вперил в девушку свой взгляд.
Ну, может быть… Я всегда работаю с разрешения своего отца и своего хранителя. Они любят меня. Я всегда общаюсь сначала с ними, а потом мы уже вместе решаем, стоит или нет мне общаться с кем -либо ещё. Только любят они меня, и потому ещё никогда и ничего не запрещали. Хотя, мы часто спорим и даже ссоримся, иногда. Я тоже их люблю! – Девушка сама не заметила, как увлеклась, и только глянув на Андрея, замолчала. Вспомнив его вопрос, ответила уже сдержанно: