А о Гоше ты зря плохо думаешь. Один в поле не воин. Ты всё же человек, к тому же женщина. Не отторгай его от себя. Не убивай свою любовь. Даже не будучи с тобой – человеком, он потрясающе помогает тебе своей душевной любовью.
Мы все любим вас и надеемся на лучшее. Какой же потрясающий спектакль вы нам устраиваете. Только время от времени, мы ловим себя на мысли, что вы ведь, действительно, перестали быть марионетками, раз заставляете нас плакать и смеяться, метаться в мучительных поиск выхода для вас – остолопов! Так серьёзно спектакли не воспринимаются. Неужели, вы – люди, действительно, доросли до Жизни? Ксюшенька, поверь, такого не было со мной, чтобы не за спиной, нашёптывая в заросшее ушко, я стоял. А сидел, устало рядом, прямо смотря в глаза, напрямую разговаривая со своим подопечным. Да и не подопечная ты вовсе! И не смей бояться больше никого! Слышишь? И круг свой выкинь! Не нужен он больше нам. На помощь меня не зови, - хранитель рассмеялся, - скоро, чувствую, я тебя звать стану. Твой Гоша – осёл. Если бы я был на его мест, ни за что бы тебя никому не отдал!
Сердце девушки переполнилось от нежности и благодарности. Промелькнули в памяти события последних дней. Она усиленно пыталась продолжить работу без Гошиной помощи. Хваталась за всё подряд, не понимая, что делает всё это уже не просто так, как раньше, а чтобы отвлечься от невыносимой боли в душе. Чтобы забыть Гошу. Забыть не получалось.
Недавно, Ольга – соседка по торговле, пожаловалась в разговоре с ней на дочку. Та в первые влюбилась, а парень счёл её скучной, и повстречавшись с ней какое – то время, бросил. Ольга переживала за дочь, и даже боялась за неё. Ксюша поговорила с душой этого парня. Больше того, она устроила Олиной дочке встречу с душой своего любимого. Под утро они уже общались за кругом без её Ксюшиной помощи. Сами. Правда, перед этим Ксюша прибежала вечером к Ольге домой, и со слезами выпросила её дочь к себе ночевать. Девочку звали Аней, и ситуация, действительно, была тяжёлой. Ксюша говорила с ней и духом её парня до трёх часов ночи. Аня записывала разговор, Ксюша не писала. Во многих фразах Аня угадывала своего парня и его стиль поведения. Аня была полностью под Ксюшиным влиянием, но и она отдала ей всё в ту ночь. Они говорили душа в душу, и не было между ними ни разницы в возрасте, ни стеснения, ни недомолвок. Совершенно незнакомая девочка доверяла ей безоговорочно. Ксюше почему – то было больно. В горле стоял ком непролитых слёз, и голос от этого звучал низки, с хрипотцой.
Утром, по дождю, под одним наполовину сломанным зонтиком, они вместе шли на базар и говорили. В основном, Аня. О школе, о поступлении в институт, о художке, о рисунках. И только под конец уже, она спросила растерянно: «А что же дальше?»
Получается, влюблённую девочку в итоге, Ксюша подвела к той же проблеме, перед которой сама сейчас стояла.
- Ролкин, милый мой Ролкин… и всё таки зачем мне идти в церковь? – Оторвалась от воспоминаний Ксюша. – Я так люблю базар. Ты знаешь, как умиротворяюще на меня действует его небо. А что будет в церкви?
- Зачем спрашиваешь впустую? Сколько же путаницы у тебя в мозгах! Ваш базар – зловонная яма, какую ещё поискать надо!!! А небо над ним – поток космической энергии, которая вливается тебе прямо в душу. Самое отвратительное место – базарная площадь. Ирония судьбы. Вы с Гошей так часто бываете там, что фон вашего базара коробит, как телевизионную передачу от помех! Вы с Гошей… Сколько же грязи и пошлости вам предназначено компенсировать.
Ты что, дурочка, до сих пор думаешь, что оказалась в этой зловонной яме случайно? Вот только за что ты её полюбила, да ещё церкви предпочитаешь, мы как головы не ломали, не можем понять! Ведь сидишь ты там, на минимальном окладе, только из-за Гоши. Космическое излучение – да оно есть, и пожалуй, самое мощное во всей округе. Это я тебе со знанием дела говорю, сам интересовался. Вот только для вас – людей, даже для нас оно ровным счётом ничего не значит. – Давно хранитель не позволял себе так разговаривать с подопечным. Сейчас, он сидел, расслабясь за столом рядом с девушкой, и говорил с ней на равных, по дружески, совсем не фильтруя речи.