Перед глазами стояли строчки дневника. Она читала слова хранителя, записанные ею сегодняшней ночью: «Ты думаешь только о себе и даже не подозреваешь, как тяжело Гоше! Помоги ему, он не в состоянии сделать первый шаг. Он подозревает даже, что сходит с ума! Страшнее всего, что не может никому рассказать это. Ты должна просто прийти к нему. Не готовь речь заранее. Просто, приди, и всё станет на свои места. Больше ничего не надо. Не надо перебора. Пусть просто увидит тебя близко и поймёт, что ты такая есть. Не нужно никакого повода для твоего прихода. Он должен видеть, что ты пришла просто так, без всякого не только дела, что ты не в силах слово сказать, что измучена до крайности, что пришла потому, что уже не в силах переносить это дальше. Ксюша, ты понимаешь, что ждать уже не куда?! Будь мужественной настолько, чтобы сходить к нему, и сходить с особым чувством.
Не с чувством собственного превосходства или жалости, а с сознанием вашего единства. От подобного, действительно, можно сойти с ума! Во сне – лучшие друзья, а в жизни даже не здороваетесь».
Ксюше стало стыдно, что она опять думает о себе, а ведь по – настоящему тяжело ему – Гоше! И она уже не сомневалась, что это сделает. Боялась только, что сделает это как – то не так.
Время было идти на обед, и Ксюша решилась. Оделась и пошла. Медленно. Каждый шаг отпечатывался дрожью во всём её существе. Она подумала, что сейчас она счастлива. Неимоверного труда ей стоило преодолеть свою робость и гордыню. Она ещё успела подумать: «Вот как это, оказывается, бывает».
Возле Гошиной мастерской стоял какой – то парень. Молодой, долговязый, весь в веснушках. Незнакомый. Но Ксюше уже всё равно. Вид у неё был не из весёлых, когда она зашла буквально на таран, даже не задумываясь, зачем она здесь и что скажет. В тот момент она была уверена, что вообще, не в силах будет разлепить губ. Парень оглянулся на неё, сказал, поспешно отскочив в сторону: «Его нет».
- Когда будет? – Ксюша сильно удивилась не только звуку своего голоса, но и вообще тому, что она что – то сумела сказать. За несколько коротких мгновений огромный пласт времени прошёл через неё, и ей не показалось бы удивительным то, что она вообще, могла бы забыть за эти длинные – длинные мгновения слова, буквы, звуки…
- Где – то минут через двадцать…
Она уже повернулась к нему спиной и выходила, когда он спросил вдогонку, и голос его дрогнул:
- Может, ему передать что – ни будь?
- Я зайду. – Одновременно, сила и обречённость прозвучали в этих словах. И ещё, что – то странное и выпадающее из категории привычного, было в этой лаконичной фразе. Ксюше стало жалко парнишку. Вот сейчас он стоит и хлопает в растерянности белёсыми ресницами, забыв на мгновение закрыть рот. Так он и отпечатался в её памяти, хоть она и не видела, как именно он стоял и смотрел ей в спину.
Сама отсрочка показалась девушке невыносимой. Она зашла в сбербанк, заплатила за садик, нагрела дома обед, но есть не смогла. Обратно, на базар она уже почти бежала. Всю дорогу пульсом в виске стучало: «Он ждёт. Он один. Ему уже сказали, что я приду. Он ждёт… а если не один? Всё равно! Теперь. Теперь!»
Ксюша зашла в железные ворота на рынок, вот и мастерская. После быстрой ходьбы, она резко остановилась. Перед ней стояла большая компания мужчин, человек десять, не меньше. Они о чём - то шумно разговаривали, главным среди них, возвышаясь на голову, в самом центре стоял Гоша. Он стоял, ссутулившись, засунув руки в карманы, не участвуя в общем разговоре, задумчиво смотря куда – то в даль. Девушка подумала, что могла бы ещё незаметно улизнуть, пока Гоша её не видит, но стыд кольнул сердце, и пронеслась мысль: «Ведь он же ждёт меня, теперь отступать уже нельзя».
Она решительно шагнула в круг нагло рассматривающих её мужчин. Короткая кожаная куртка, чёрная юбка, обтягивающая бёдра, длинные замшевые сапоги и грива волнистых рыжих волос. На мгновение Ксюша успела увидеть себя их глазами. «Здравствуйте» - сказала скромно всем им, глядя на каждого одновременно, избегая Гошиного лица. И только после этого, подойдя прямо к нему, еле слышно произнесла: «Можно с тобой поговорить». Он смотрел на неё спокойно, свысока, с маской всё понимающей усмешки на губах. Ксюша поняла, что пробить эту маску невозможно. Он нехотя отдалился от компании, и отошёл с девушкой пару шагов в сторону: «Ну, что случилось?» Она и не думала что – то отвечать. Просто, стояла и смотрела на него, чувствуя, что каждый мускул её тела дрожит мелкой дрожью. «Пойдём, зайдём!» - Уже решительно сказал он. Они подошли к дверям мастерской, у входа Гоша остановился, пропустил её, жестом приглашая во вторую маленькую комнатку за перегородкой. Мгновение она стояла к хозяину мастерской спиной, смотря на стену, увешенную фотографиями голых женщин, загороженное какой – то тряпкой окошечко. Наверное, она простояла так на какую – то долю мгновения дольше, чем следовало бы. Малодушие опять охватило её, Ксюша резко повернулась. Они стояли лицом друг к другу. Глаза в глаза. Гоша недоуменно смотрел на девушку, всё с той же деланной насмешкой ожидая, что же она, наконец, скажет. Но Ксюша ничего не могла сказать! Тогда он уже не выдержал: «Что случилось?! Горе?! Война?! Ну, что? Что! Говори!»