- Да. Отозвался тот, так было. Теперь всё изменились!
Ксюша, наконец, встревожилась не на шутку и готова была сделать что угодно, лишь бы успокоить хранителя:
- Хочешь, я поеду домой и пойду к нему в мастерскую.
- Да! – Ролкин, будто только этого и ждал. – Это выход. Только сдержи слово!
Девушка удивилась:
- Ролкин! Я тебе никогда не лгу! – Первый раз она видела своего хранителя в такой панике.
- Что случилось? Что?!
- Я не знаю, - сделал попытку успокоиться хранитель, перейдя на спокойный тон. – Я всегда с тобой сейчас. Только, - и опять не выдержав воскликнул:
- Унцесвали говорит, что с Гошей творятся чудеса! Он перестал пить, уединился и усиленно работает, без конца вспоминает тебя… у него депрессия, твои силы все уходят на него, но и этого мало. Он чувствует себя отвратительно. Страдания его нескончаемы.
- Что я могу сделать сейчас? – Встревожилась не на шутку Ксюша.
- Поговори с Унцесвали.
Ксюша сильно взволновалась, забыв о своём недомогании. С хранителем Гоши она познакомилась ещё летом, между ними сразу завязалось трепетное и бережное отношение. В последнее время Ксюша обращалась к нему всё чаще и чаще:
- Унцесвали, поговори со мной, пожалуйста, я в панике! Расскажи мне всё! – Пальца девушки закружились в безудержном вихре, выписывая на поверхности листа немыслимые спирали. Вместе с размахом движений, в комнату ворвалась безудержность Унцесвали. Он явился в том же бешеном темпе, что и Ролкин.
- Дурочка ты моя, милая… Гошка наш совсем свихнулся. Ты потеряла колоссальный запас энергии, посылая её к нему, а он просто не знает, куда деваться от твоего образа. Ему очень плохо, он страдает. Будь осторожна, девочка, прекрати это. – Унцесвали остановился на мгновение, подыскивая нужные слова, пытаясь, как можно лаконичнее и понятнее объясняя свою мысль:
- Просто, нельзя любить человека больше Бога.
- Унцесвали, посоветуй мне, что делать! – Молила в отчаянье девушка, - я понимаю всё, но что конкретно мне думать? И как любить?
- Девочка… - Унцесвали замолчал надолго. Он понимал, что от того, что он сейчас скажет зависит её жизнь. Эта странная девчонка давно стала Унцесвали близкой и дорогой. Она ворволась в жизнь его Гоши интригующе и волнительно, как и всё незапланированное и теперь, не умея заглянуть вперёд, не смея оглянуться назад, они перекраивали их судьбы на живую. А может быть, они перекраивали на живую души их хранителей? В любом случае, действовать надо наверняка, и не у кого из них нет роскоши ошибиться.
- Бог – это твоя любовь. Не надо придумывать ничего большего. Большего, просто, ничего нет. Вот и люби своё чувство, люби в нём Бога. А проще, люби Гошу не как мужчину, а как Душу.
Ксюше стало вдруг легче, голова стала меньше кружиться, и дыхание стало свободнее. На мгновение она почувствовала, как это любить Бога больше любимого. Почувствовала, но не поняла.
- Ты умница! – Вернул её к разговору Унцесвали, - Гоша тоже чувствует сейчас облегчение.
- Как плохо ему было? – Переключилась на расспросы Ксюша, - И почему? Только из-за моей тоски?
- Нет, конечно. Просто, ты исчезла. Он сразу себя плохо почувствовал и понял от чего. Сильная слабость, головная боль не помешали работать. Он боится болезни, пытается перенести её на ногах. Но знай, если бы не твоя энергетическая помощь, он давно бы слёг. Сейчас он любит тебя и жаждет встречи. Зайди к нему и убедись в нашей правоте. Вы просидите всю ночь напролёт и больше уже никогда не расстанетесь! Иди спать, отдохни. Перекачку энергии ты прекратила. Люби его душу, и он страдать тоже будет меньше. До свидания, любимая моя умница!
Гоша шёл, пошатываясь, снег скрипел под тяжёлыми ногами, ветер рвал куртку, хотелось курить, но руки окоченели, даже в карманах. Из больницы, куда его увезла «Скорая» ночью он сбежал. В последние пять дней чувствовал себя отвратительно. Слабость день ото дня усиливалась. Душевная болезнь перешла на тело, заполнив непереносимыми страданиями всё его существо.
Мысли его неотрывно были с Ксюшей. Он думал о ней неотступно. События вчерашней ночи прибавили ему решимости. Несмотря на слабость, он почти бежал. Глубокий снег замедлял движения, и Гоша злился. На базаре почти не было людей, но Ксюшин ларёк был открыт. Ещё издали Гоша увидел откинутый козырёк витрины, и очищенный от снега проход. Состояние его походило на состояние человека, промучившегося ночь с зубной болью и еле дождавшегося утра, что бы прибежать ни свет, ни заря к врачу. Ему было всё равно что и как произойдёт. Этой ночью он понял, что просто умрёт, если не придёт к ней! Гордому и самолюбивому ему пришлось почувствовать рядом смерть, чтобы понять всю серьёзность происходящего. Вот, наконец, и Ксюшин ларёк. Гоша не готовил речь заранее, он пришёл потому, что просто уже не мог не прийти. Витрина, обычно распахнутая настеж, была непривычно закрыта стеклянной задвижкой. Гоша хотел уже постучать в стекло, но оно само отодвинулось всторону. Лицо мужчины болезненно вытянулось, на него вопросительно смотрела продавщица – молоденькая девушка. Её чёрные глаза удивлённо уставились на Гошу, а губы уже приоткрылись для вопроса. Ксюши не было. Гоша с надеждой заглянул вглубь ларька, но и там Ксюши не было. Тут только он заметил на новенькой продавщице Ксюшин фартук.