- Ролкин, у нас есть шанс на жизнь? Я так хочу жить! И Гоша жить должен! Я больше не стану его избегать и при встрече буду здороваться, и называть по имени. Обещаю. Буду как можно проще и добрее. – Молила девушка, вопрошая: - У нас есть шанс?
- Всё зависит от тебя и от него. – Тон хранителя стал серьёзным. – твоё мировоззрение меняется к лучшему… ты будешь жить. – Хранитель торжественно замолчал. Добавил уверенно и с сильным чувством: - Это я тебе обещаю, - затем, добавил, потеплев: - Но работай над собой неустанно!
- А Гоша? – Не унималась девушка.
- Он уже сильно изменился. Сильно переживает случившееся, работает над собой. Твоя любовь – мощный толчок к его саморазвитию! Ксюшенька, только «спасибо» ты от него не дождёшься, потому что он не связывает своё развитие с тобой.
Девушка немного успокоилась и, привыкнув уже каждый свой шаг согласовывать с хранителем, спросила:
- Ролкин, о чём я сейчас должна думать, по – твоему? Делать больше ничего не надо?
- Нет. Учись, три недели тебе сроку на осознание ошибок, - ответил хранитель, подумав, что ему надо именно столько, чтобы прийти в себя и самому осознать свои ошибки, - живи спокойно, ты вне опасности, и Гоша то же! – Заключил он.
Девушку переполнила благодарность:
- Ролкин, спасибо, родной! - И тут она вспомнила Унцесвали:
-Можно мне поговорить с ним?
- Да! – Неожиданно обрадовался хранитель и даже вздохнул облегчённо. Но Ксюша была слишком занята собой, что бы заметить эту странность. Она спешила поговорить с хранителем Гоши:
- Унцесвали, Гошина жизнь вне опасности?
- Да, пока твоя любовь его хранит. – Сказал тот и замолчал, вчувствоваясь в состояние девушки. – Ради этого уже стоило тебе к нему прийти, - заключил он и рассмеялся.
Ксюша улыбнулась, и будто груз свалился с души. Девушка ожила, расправила опущенные плечи, а Унцесвали в это время говорил:
- Я рад, что ты наконец оттаяла! Пожалуйста, не сердись на моего Гошу. Эмоции твои яд или бальзам. Гоша любит тебя. Ты же видела, как он с тобой был корректен, не позволил себе ни одного лишнего слова. Такое поведение ему вообще не свойственно! – Сняв душевное напряжение, Унцесвали теперь пытался убедить девушку и разумными доводами: - Любой бабе с базара он бы задал уже сто вопросов и сделал бы столько же комплементов. А ты для него святое, чего нельзя коснуться лишним словом, неосторожным взглядом. Он избегал смотреть на тебя, только потому, что хотел смотреть, смотреть, смотреть во все глаза. А официальный тон – это по инерции. Ты – странная женщины, он давно перестал уметь смущаться.
Ксюша окончательно пришла в себя, её удручённость рассеялась, и теперь её интересовало будущее:
- Унцесвали, родной, что же дальше?
- Гоша в растерянности, - описывал состояние своего подопечного хранитель. Во-первых, ты исчезла. Во-вторых, появилась. Уехав на сессию, исчезнешь опять, а это уже с лишком. Он поймёт, вспоминая тебя, что обижаться на него ты прекратила.
Вдруг, тон хранителя резко поменялся. Укоризненно взглянув на Ролкина, хранитель произнёс:
- Теперь слушай меня внимательно, дочка.
- Я тебе обещал много того, что не произошло, так?
Ксюша растерялась от неожиданного поворота беседы:
-Это зависело не от одного тебя. Я сама должна была действовать и ты не при чём.
- Спасибо, - удивился очередной раз великодушию девушки Унцесвали, - но я знаю, сколько ты выстрадала, прежде чем так мне сказать!
Хранитель и правда много времени последние дни проводил с Ксюшей, с её чувствами и мыслями:
- Ты успокойся, попробуй пожить немного спокойно, дай нам время хотя бы осознать произошедшее, мы ведь тоже не боги, - просил хранитель. Бешенный темп событий и в правду требовал остановки. Но больше всего Унцесвали беспокоила просьба отца Ксюши. Он уже давно хотел поговорить с ними хранителями о чём – то важном. А у них не было на это времени. Разговор вот уже третий раз откладывался.
- Ты хорошо помнишь, что я обещал? – Унцесвали не хотел, чтобы его просьбу об отдыхе девушка восприняла, как признание в бессилии.
-Да, - отозвалась Ксюша чуть слышно. Пожалуй, СЛИШКОМ хорошо.
- Дочка, только не плачь, - взмолился Унцесвали. – Твои слёзы раздирают мне душу!
- У меня сухие глаза, - возразила Ксюша, и тут же, поймав себя на лжи, поправилась:
-Извини, я действительно рыдаю вся внутри.
- Слушай меня внимательно, девочка. – Сделал вторую попытку начать серьёзный разговор хранитель. Ты сейчас слишком конкретно всё воспринимаешь. Я сдержу все свои обещания, или просто сложу все свои обязанности.