- Как много я вам доставляю хлопот! – Перебила Ксюша. Слёзы, наконец, растопив горы льда, горячими каплями вырвались наружу. – Унцесвали, не надо! На каком надрыве я вас всех заставляю жить! Я понимаю, что ничего не понимаю. Но тебя я люблю, и не надо этих крайностей, пожалуйста.
Слёзы уже лились раскалённой лавой, и всё существо девушки трепетало, как язычёк пламени в порыве ветра:
- Мы существа разных миров и не наша вина, что одни и те же вещи мы видим и чувствуем по -разному. Не надо… ты ничего мне не должен. Я безмерно благодарна тебе уже за то, что ты мне дал! Храни Гошу! Это самое большое, что ты можешь для меня сделать.
- Дочка, слушай меня внимательно, - уже кричал Унцесвали, в третий раз, пытаясь сказать девушке нечто важное, и уже не зная, как это сделать. – Всё, что я сказал – будет. Будет всё до единого слова! Иначе – я не хранитель, а ты – не Аксинья! Всё! Ты сама не представляешь, на что нас толкаешь. Ваш город уже превратился в место паломничества духов. А мы бедные теперь не можем разобраться что к чему. Дай нам время, пожалуйста!
Унцесвали хотел дать понять девушке всю невозможность происходящего. Они, как хранители, обязаны были творить нужные им события руками окружающих людей и случайностями происшествий, в том и заключалась виртуозная тонкость их работы. Но тут, как шквал, ворвалась в размеренность их жизни неведомая сущность. Теперь она – эта сущность правила всеми людьми и событиями и даже хранителями.
Ксюша осталась жива. А он хранитель, по-моему, умер. Во всяком случае, прежнего хранителя «сбила» машина, когда он заслонил собою девушку. Осталось от него только что- то тонкое и неосознаваемое.
- Ксюша, не торопи нас своими переживаниями. Сейчас у тебя наступит временное равнодушие к Гоше, не пугайся, просто живи. Дай нам время! – Унцесвали так и не смог сказать главного ещё раз укоризненно взглянув на Ролкина. Вообще то это он должен был сделать!
- Хорошо, - согласилась девушка. – С Гошей будет всё в порядке? Он будет жить?
-Припеваючи, - усмехнулся хранитель и осёкся. – Слушай, Ксюша, а это – мысль! Он тоже тебя забудет, а потом, всё продолжится на новом витке. – Воодушевлённый будущим он всё же заметил погрустневшее лицо девушки и выпалил, наконец, то, что никак не мог сказать:
- Не вызывай нас больше! Никого! – И добавил уже спокойно, как отрезал: - Что бы ни случилось. – И опять заговорил сумбурно:
- Ты вскарабкалась слишком высоко, падение будет ужасным, мы не вправе это допустить. Мне будет скучно жить без твоей глупенькой мордашки… но не поддавайся на искушение… тебе больше нельзя быть с нами – иначе гибель. – Хранитель намеренно сгущал краски, чтобы предотвратить возражения. – Только распутав узел с Гошей, ты можешь рискнуть, но вместе с ним. Всё!
Ксюша долго сидела потрясённая. За последнее время, привыкнув к неожиданностям любого рода, такого она всё – аки не ожидала.
- Ролкин, он ушёл? – Спросила тихо она, ещё надеясь на что – то.
- Да. – Ответил хранитель подавленно.
- Значит, нам больше не общаться? – Переспросила она.
- Нет. – Ответил тихо хранитель. И, не выдержав, попытался объяснить:
- Девочка, ты же сама понимаешь, почему. Мне очень грустно, но я всегда с тобой. Просто, я должен хранить тебя, а вместо этого, подвергаю смертельному риску.
- Я всё понимаю. – Еле слышно отозвалась Ксюша. Я за всё тебя благодарю, слышишь? Мой милый, Ролкин! Я люблю тебя. – Ксюша, наконец, поняла, что это – прощание.
- Мне будет так не хватать общения с вами. А вдруг, я не выдержу? – Ксюша подняла лицо и взглянула за окно. Солнечный день сиял ярко-синим небом, с улицы доносились гул машин, стук отбиваемого мячика, и смех детей. – Нет. Выдержу. – Сказала она твёрдо. – Я буду жить. Что делать с кругом?
- Сожги. Сейчас же! Хочешь жить – забудь нас. У тебя много сил – живи! Мысленно мы будем общаться всегда. Нельзя безнаказанно нарушать правила жизни, нам, хранителям, тем более. Гоша никуда от тебя не денется, но рассчитывай впредь только на себя.
- До свидания, Ролкин. – Произнесла девушка не своим голосом.
- Прощай. – Уточнил он. И добавил медленно: - Я хочу сохранить тебе жизнь.
Можно было бы на этом месте закончить эту историю. Потому что почти все истории людских жизней не имеют ни начала, ни конца. Они больше походят на фрагменты, вырванные из контекста, нежели на стройное, логично выстроенное повествование с завязкой, кульминацией, развязкой и счастливым концом.
Жизнь настоящая, не книжная, похоже, имеет своё начало ещё до рождения, а конец – далеко после смерти. И потому, что именно выпало на долю сегодняшней жизни – развязка, завязка или кульминация – не понятно…