«Мы позвали тебя вот для чего, герой, — сказал Чапаев. — Фашисты взяли в плен нашего Моряка. Сам понимаешь — его непременно надо выручить. Долго обсуждали мы этот вопрос и решили, что тебе легче других будет справиться с задачей. Моряк сейчас находится вот здесь. — Чапаев ткнул пальцем в красный кружочек в центре карты. — Незаметно проберешься в штаб немцев и передашь Моряку оружие и вот этот пакет. — Чапаев протянул Тамазу запечатанный конверт. — Справишься, герой?»
«Постараюсь, товарищ командир!» — козырнув, ответил Тамаз. От радости и волнения сердце у него готово, было выпрыгнуть из груди.
Петька подмигнул Тамазу.
Командиры переглянулись.
И только пленный офицер насмешливо щурился на Тамаза.
Чапаев повернулся к командиру в бурке:
«Что скажешь, Василь Исидорыч, доверим это дело маленькому грузину?»
«Парень что надо! — сказал командир в бурке и похлопал Тамаза по плечу. — Справится!»
Какое знакомое лицо у этого в бурке… Нос с горбинкой, орлиный взгляд… Да это же Киквидзе! Легендарный комдив Василь Киквидзе! Конечно, это он!
«Может, послать кого-нибудь вместе с ним?»
Тамаз хотел сказать, чтобы вместе с ним послали Залико, но вспомнил, что сейчас он не Тамаз Миндадзе, а участник Отечественной войны партизан Шалва Кахиани.
«Пойду один, товарищ командир!»
«В таком случае выполняйте приказ!»
«Есть!» — Тамаз повернулся кругом на каблуках и направился к выходу.
«Будь осторожен, генацвале!» — услышал он голос Киквидзе.
Тамаз невольно покосился на пленного немца: у того между клыков горящим угольком сверкал золотой зуб.
…Что-то загрохотало на улице — сон на мгновение улетучился.
Тамаз повернулся на другой бок и опять провалился в сон.
На этот раз он в камере. Мрачные стены выложены из огромных камней. Двери и окна зарешечены толстыми прутьями.
На узких нарах лицом к стене лежит человек в матросской тельняшке.
Тамаз подходит к нарам и говорит:
«Товарищ Моряк, по приказанию командования я прибыл к тебе на выручку! Вот пакет!»
Моряк лениво перевернулся на другой бок, почесывая в затылке, сел на нарах и тупо уставился на мальчишку.
Тамаз протянул ему пакет… и чуть не вскрикнул от ужаса.
Перед ним сидел тот самый фашистский офицер с лошадиной мордой, которого вчера утром партизаны взяли в плен и доставили в командирский блиндаж.
Офицер тоже узнал Тамаза, привстал и молча потянулся к пакету. Тамаз отскочил, сунул пакет за ремень и схватился за автомат, но вместо настоящего оружия у него в руках оказалась детская хлопушка.
Фашистский офицер все так же насмешливо щурился на него, и сверкание его золотого зуба слепило Тамаза.
Тогда Тамаз выхватил из-за ремня гранату и, боясь даже взглянуть, как бы и она не оказалась игрушечной, замахнулся.
Испугался фашист, рухнул на колени…
Но прежде чем Тамаз успел бросить свою гранату, загремел взрыв…
Тамаз раскрыл глаза.
В комнате было светло.
Тамаз с трудом приходил в себя. А тут еще за окном опять загрохотало.
Он кинулся к окну. На противоположной стороне улицы разрушали старый барак. Год назад там, где вырос их дом, тоже стояли развалюхи-халупы.
И бульдозер, и рабочих окутали клубы пыли, вырвавшейся из-под рухнувшей стены.
Эта картина окончательно разбудила Тамаза. Он улыбнулся своим ночным страхам, опять лег в постель и, хотя с утра собирался повидать Залико, стал читать книгу про Моряка.
— Тамаз!
В дверях стояла Нино.
— Что, мама?
— Вставай, хватит лежать. Скоро начнутся занятия — пора привыкать пораньше подниматься.
— Сейчас, мама.
Мать вышла на кухню.
Тамаз продолжал читать.
Из ванной вышел свежевыбритый отец Тамаза — Арчил.
— Газет не приносили? — спросил он.
— Лежат на столе.
Арчил развернул газету.
Нино внесла попыхивающий паром пузатый чайник. Увидев, что Тамаза все еще нет, сокрушенно вздохнула:
— Совсем переменился мальчишка!
Углубившийся в газету Арчил не обратил внимания на ее слова. Нино недовольно зазвенела тарелками.
— Гм!.. В чем дело? — Арчил поднял голову, рассеянно глядя на жену, положил в стакан с чаем два куска сахару.
— Ни в чем! — вызывающе ответила Нино.
— Одну минуту, Нино, тут пишут о нашем заводе. — Арчил опять углубился в газету. — Сейчас…
Нино обождала немного.
— Чай совсем остыл…
Арчил дочитал заметку, отложил газету.
— Где Тамаз?
— В постели.
— Как можно столько валяться? — Арчил встал, намереваясь идти за сыном.