— Очень хорошо, Миндадзе! — похвалил он. — Но твой ответ был бы ценен вдвойне, если бы и твой товарищ знал урок… Значит, так: этого вопроса ты не знаешь, — обернулся Гелава к Залико.
— Ну почему… — хотел было заканючить Залико.
Но Гелава строгим жестом остановил его:
— Ответь мне в таком случае, как называлось в древности Черное море?
Залико молчал и в сердцах думал о том, что все эти легенды и сказки сплошная выдумка от первого и до последнего слова… Что это за греческое имя — Язон! По соседству с ним живет много греков, и ни одного из них не зовут Язоном. Оба Язона, которых знает Залико, чистокровные грузины: один — управдом, другой — мясник…
— Понт Эвксинский, — сам ответил на свой вопрос Гелава и снова спросил: — Что значит по-грузински Понт Эвксинский?
Залико молчал.
— Гостеприимное море. Садись, Менабде.
Залико увидел, как вывел Гелава своей прекрасной авторучкой красивую, как лебедь, двойку.
— Учишь, учишь — все равно двойка!.. Лучше уж не учить… — заворчал Залико.
Когда Гелава ставил отметку в журнал, его лицо выразило такое удовольствие, что Тамаз подумал: «Некоторым учителям, верно, нравится ставить двойки».
Гелава приступил к объяснению нового урока. Он медленно прохаживался по комнате, неторопливо и внятно произносил каждое слово, словно наслаждался звучанием своего голоса. Залико, успев позабыть о полученной двойке, опять раскрыл на коленях книгу.
В классе слышался только бархатный баритон Гелавы.
Но вот он замолк. Наступившая тишина заставила Залико насторожиться. Он поднял голову и наткнулся на взгляд стоящего рядом учителя. С перепугу Залико сунул книгу Тамазу.
Тот положил ее в портфель.
— Только что ты получил двойку… — сказал Гелава.
Залико встал.
— Дома уроков не готовишь. Вместо того чтобы хоть в классе послушать объяснения учителя, читаешь посторонние книги! Дай ее сейчас же!
Залико молчал.
— Менабде, ты слышишь?
— Книга не его, — сказал Тамаз, вставая.
— Это не имеет значения. Ну, я жду.
— Не могу… Она чужая, я должен ее вернуть.
Гелава пристально посмотрел на Тамаза.
— Миндадзе, и это ты называешь дружбой?
Гелава второй раз на сегодняшнем уроке говорит об их дружбе. Тамаз не сдержался:
— Мы дружим как умеем, по своему пониманию…
Класс притих.
Гелава стукнул кулаком по парте:
— Нахал!
Чернильница упала с парты и разбилась.
Тамаз побледнел и с такой силой сжал руками крышку парты, что пальцы у него заболели.
— Я обязан выслушать учителя, но совершенно не обязан выслушивать оскорбления…
Лицо у Гелавы исказилось, шея напряглась.
— Сейчас же вон из класса!.. Убирайся! — крикнул он.
Тамаз молча взял свой портфель и вышел.
Леонти Гелава хлопнул дверью учительской и бросил журнал на стол.
Все обернулись к нему.
— Вас кто-то огорчил, уважаемый Леонти? — спросила Ольга Шавадзе.
— Скоро учителю нельзя будет войти в класс! — Гелава развел руками, потом зажег спичку и закурил.
Из своего кабинета выглянула Елена Голиадзе.
Ольга Шавадзе со значением покачала головой.
— Видимо, восьмой «б» опять отличился? — сказала Елена Голиадзе.
— Вы хорошо меня знаете, уважаемая Елена, и знаете, что я только в самых крайних случаях обращаюсь к дирекции… Но то, что сегодня происходит в восьмом «б», уму непостижимо… Простите, может быть, мне не совсем удобно говорить об этом классе… но больше терпеть невозможно. Совсем не удивительно, и я ничуть не виню нашего молодого коллегу Тину Геловани в том, что она не справляется с этим классом.
— Надо было вам самим возглавить этот класс, — донесся из-за газеты голос Боцвадзе.
— Уважаемый Платон, — нервно обернулся к нему Гелава, — вам легко шутить, у вас ведь нет уроков в восьмом «б».
— Прошу вас, расскажите, что случилось. Может быть, пройдем в мой кабинет?
— У меня нет никаких секретов. Об академической успеваемости этого класса все прекрасно осведомлены. Сегодня я был вынужден выставить с урока двух учеников. Один из них, Тамаз Миндадзе, дошел до того…
В это время в учительскую вошла Тина.
Гелава замялся, но продолжал:
— Очень хорошо, что уважаемая Тина Иосифовна присутствует при этом разговоре. Сегодня ваш ученик Тамаз Миндадзе такое себе позволил, что… что я не знаю… — Он пожал плечами.
За прошедшее время Тина достаточно хорошо изучила ученика, о котором шла речь, и не удивилась тому, что Тамаз Миндадзе «схлестнулся» именно с преподавателем истории.