Стычка с Гелавой стала известна директору. Тина ждала этого. Она с тревогой смотрела на учителей, выходящих из восьмого «б», постоянно ждала от «своих» каких-то проделок, с дрожью в сердце просматривала после уроков журнал, на пальцах пересчитывая двойки. Вот и сегодня она догнала в коридоре Ольгу Шавадзе, хотела спросить, как прошел урок географии, но та опередила ее и сказала с улыбкой:
— В последнее время ваш класс взялся за ум. Близится конец четверти, вот они и стараются…
Шавадзе передала Тине журнал, взяла ее под руку.
— У меня нет никаких секретов, но лучше, чтобы нас не слышали. Вы в этом неопытны, и я хочу вам дать один совет — не будьте слишком строги, когда ставите оценки.
— Не понимаю, что вы называете излишней строгостью? — растерянно спросила Тина.
— Мой класс жалуется, что учительница грузинского языка и литературы обходится с ними слишком сурово…
— А мне казалось…
— Нет, нет! В вашей строгости они отнюдь не усматривают злого умысла. Им просто кажется, что вы, как бы это сказать… прижимисты на оценки. Ставите даже двойки, а на пятерки никак не расщедритесь.
Тина почувствовала неловкость.
— Мне казалось, что я справедливо оцениваю знания учеников… — Какое-то подозрение кольнуло ее. — Может быть, вы думаете, что я только в седьмом классе такая строгая?.. Со своими я еще строже.
Шавадзе еще больше понизила голос.
— Я хотела сказать, чтобы вы были внимательнее, выставляя седьмому классу отметки за четверть. Скажу вам прямо: не все только одному восьмому «а» быть в передовых, пора в нашей школе появиться еще одному классу со стопроцентной успеваемостью. И лучшая кандидатура для этого, по мнению дирекции, мой класс.
— А дирекция уверена, что восьмой «а» закончит первую четверть со стопроцентной успеваемостью?
— Мне кажется, да.
Тина молча повернулась и, оставив озадаченную Шавадзе, направилась в класс.
Перемена кончилась.
Последним в класс вошел Залико. Он молча направился к своему месту, вытащил из портфеля хрестоматию по древней грузинской литературе и стал листать. Поскольку Тамаз ничего не спрашивал, он заговорил сам.
— Был в комитете комсомола.
— Ну?
— Составляют футбольную команду. Хотят меня ввести в сборную школы.
— Из-за этого ты такой злой?
— И чтоб играл, хотят, и торгуются еще…
— В чем дело?
— В двенадцатой школе на каком месте играл, спрашивают. Я говорю: на месте центрального нападающего. Не понравилось им это. В центре, говорят, у нас уже есть игрок. Знаешь кто? Важа Галорге из десятого. Ты видел его на поле? Ну, финты, может, у него и слабоваты, зато высокий и головой играет хорошо.
— Что же тебе предложили?
— Весь левый край у них пустой. Хочешь, говорят, крайнего играй, хочешь — полусреднего. Сам выбирай.
— И что ты выбрал?
— Пока ничего. Я сказал: пусть у вас те играют, кого вы в комсомол принимаете. Про тебя тоже сказал.
— Напрасно.
— Ничего не напрасно! А они: не можем же всех одновременно принять. Да еще припугивают: если в четверти будут плохие отметки, выведем из команды…
В класс вошла Тина Геловани.
Открыла журнал. Против трех фамилий стояли двойки. Она ничего не сказала провинившимся, только дольше задержала на них взгляд. Те опустили головы.
Тина поднялась, оглядела класс.
— Сегодня мы начинаем изучение одного из замечательнейших памятников древней грузинской литературы: «Жития Григола Хандзтели»…
Тина прекрасно понимала, какое огромное расстояние разделяет психику сегодняшних мальчишек и девчонок от событий тысячелетней давности. Поэтому она старалась найти как можно больше красок для своего рассказа.
До окончания урока оставалось пятнадцать минут, когда она закончила объяснение нового материала и, как обыкновенно, обратилась к ученикам с вопросом: все ли понятно?
Тина никогда не замечала, чтобы после такого вопроса Тамаз Миндадзе поднимал руку. А тут он поднял первым.
— У меня есть вопрос.
— Я слушаю.
Тамаз встал.
— Вы сказали, что Григол Хандзтели был очень образованным человеком. Сохранилось ли до наших дней какое-нибудь его литературное произведение?
— Нет, таких произведений пока не обнаружено, — ответила Тина.
— Что значит «литургические гимны»?
Тина поняла, каков был смысл первого вопроса: ученые высказывали предположение, что Григолом Хандзтели были созданы литургические гимны, о чем будто бы свидетельствуют факты его биографии. Тина объяснила значение термина.