Тамаз вышел из своей комнаты и направился к дверям.
— Ты куда? — заволновалась Нино.
— Как — куда? В школу.
— Позавтракай.
— Не хочу.
Тамаз закрыл за собой дверь.
Он вышел со двора и остановился у ворот подождать Залико — не хотелось одному идти в школу.
Ему недолго пришлось ждать: на тротуаре, пиная ногами спичечный коробок, появился Залико. Заметив у ворот Тамаза, он удивился, отшвырнул спичечный коробок подальше: лицо приятеля было грустным, а этого Залико не переносил.
— Что-нибудь случилось, Тамаз? — с тревогой спросил он.
— Что могло случиться?
Вместе пошли дальше.
— Мало ли… Может, Геловани чего-нибудь… Любят классные руководительницы по домам шастать, на себе испытал.
— Нет!
— Чего же ты куксишься?
— Да проболтался дома: после восьмилетки хочу, говорю, в мореходку поступить, так мать чуть с ума не сошла.
— А отец что?
— Отец ничего. Оттого мать особенно и волнуется.
Некоторое время шли молча. Тамаз отметил про себя, что Залико не спросил, почему он ушел вчера с последнего урока. Наверно, считает поступок Тамаза настолько постыдным, что избегает даже напоминать о нем.
Они подходили к последнему повороту перед школой. Тамаз не удержался и сам спросил:
— Что говорили вчера, когда я ушел?
— Ничего.
— А все-таки?
— Учитель по труду спросил, где Миндадзе. Я сказал, что ты плохо себя почувствовал и ушел домой.
— А в классе?
— Сам знаешь: одни — одно, другие — другое. Майя, Гурам и Датуна подняли шум: так, мол, всякий может срезать учителя.
«Правильно, — подумал Тамаз. — Срезать так — не задача…»
— А некоторые твою сторону приняли, — обнадежил Залико приятеля. — У нас, говорят, есть право задавать учителям вопросы, а учителя обязаны отвечать. Особенно Гено радовался — на прошлой неделе он два раза по литературе пару схватил.
— А ты сам что думаешь? — неожиданно обернулся Тамаз к Залико.
— О чем?
— Хорошо я поступил?
Залико пожал плечами.
— Не знаю…
— Залико, я сегодня не пойду в школу.
— Почему?
— Так, не хочу…
— Стыдно?
— Завтра воскресенье. В понедельник грузинского нету. А там видно будет.
— Тогда и я не пойду.
— Если оба не явимся, будет шум. Скажешь, что я болен. Ладно?
— Здравствуйте! — услышали они, и оба одновременно обернулись.
Перед ними стояла Тина Геловани.
— Здравствуйте, Тина Иосифовна! — поздоровался Залико.
Тамаз поклонился учительнице и пропустил ее.
Друзья пошли следом за учительницей.
Теперь уже Тамаз не мог не явиться в школу.
Залико вдруг заторопился.
— Не спеши, еще рано, — сказал Тамаз.
— Понимаешь, я не решил примеров по алгебре, — рассеянно ответил Залико.
— Я решил. Спишешь на географии.
— Не, списывать не хочу… Мне эта обещала. Приходи, говорит, пораньше, помогу решить…
— Кто — эта?
— Динара… — ответил Залико и покраснел.
— Когда ты успел подружиться с Динарой? — удивился Тамаз.
— Не смейся. Она к математике знаешь какая способная. Сама предложила… — еще больше смешался Залико.
— Что-то ты не того… — Тамаз хлопнул дружка по плечу.
— Да брось! — рассердился Залико и больше не заговаривал до самой школы.
Будь Тамаз внимательнее, он бы заметил, что в последнее время Залико очень переменился: в школу приходил в тщательно отутюженных брюках и белоснежной рубашке, на уроках старался вести себя прилично и домашние задания готовил, только математика и иностранный язык пока еще давались ему с трудом.
Тамаз должен был бы заметить и то, что его сосед по парте все время сидел, как бы слегка развернувшись в ту сторону, где из-за других голов время от времени показывалась смешная косичка Динары Джапаридзе.
Если бы спросили у Залико, что означает все это, он не смог бы объяснить. Почему он все время заглядывается на Динару? Почему старается привлечь ее внимание?
Наверное, это началось в тот день, когда около спортзала Залико случайно напоролся на какого-то девятиклассника и увидел, что тот остановил Динару у входа в зал и не отпускает ее. Поскольку девочка была из его класса, Залико счел своим долгом заступиться. Потянул девятиклассника за плечо и спросил: «Что тебе от нее?» Парень, как и следовало ожидать, отрезал: «Не твое дело!» Тогда Залико, не давая опомниться, схватил его за грудки и сказал: «Если ты не сирота, отцепись от нее, не то так тебя отделаю, что родная мама не узнает!..»
Парень хоть и был на целую голову выше Залико, струсил и, как только высвободил ворот своей рубахи, ретировался.