Все опять вскочили, зашумели:
— Ну и гад, кто так подло отмалчивается!
— О чем говорить?
— Сами найдем преступника!
— Сложимся, купим глобус, и дело с концом.
— Не в глобусе дело!
— Пусть признается!
Залико наклонился к Тамазу и шепнул:
— Я сломал глобус!
— Ты?.. Что же будешь делать?
— Не хотел открываться, да теперь передумал. Пойду к Тине Иосифовне и скажу.
— Только этого тебе недоставало.
— Будь что будет! — Залико встал.
— Погоди! Хочешь, я возьму на себя?
— Да брось! Все равно тебе не поверят — ты чуть не самый последний в класс вошел, все видели.
— Тогда пойдем вместе и скажем, что купим глобус, чтобы ему ни дна ни покрышки!..
— Пошли…
Оба вышли из класса. В конце коридора они увидели Тину Иосифовну и направились к ней.
— Погоди! — Тамаз схватил дружка за руку.
Перед Тиной стоял Гено и что-то говорил, то и дело озираясь.
Коридор был полон народу, и Залико с Тамазом умудрились незаметно подкрасться к учительнице и прислушаться, прячась за дверями девятого класса.
— …Как раз собирался войти, вижу: Залико Менабде сбил мячом глобус и побежал во двор…
Тине не понравилось то, что Гено доносил на товарища тайно.
— Почему ты в классе не сказал об этом?
— Менабде побил бы меня…
— Ладно, ступай! — Тина направилась к учительской.
Гено смешался с детьми в коридоре. Глазки его испуганно бегали. Тамаз и Залико пошли за ним.
Догнали на первом этаже.
— Эй, ты! — крикнул Тамаз. — Стой!
Гено повернулся, заморгал белесыми веками.
— Ну-ка, иди сюда на минуту! — Залико затащил его под лестницу.
— Пустите меня!.. — заканючил Гено.
Залико схватил его за ворот и притянул к себе.
— Что ты говорил Тине Иосифовне?
— Ничего… Пусти!.. — попытался высвободиться Гено.
Тамаз поднес к его носу кулак.
— В прошлом году тебя хорошенько вздули за ябедничество. Видно, недостаточно! — Тамаз шлепнул его по затылку.
Гено вскрикнул.
— Перестанешь доносить? — поддал ему коленом Залико.
— Пустите меня! Я пожалуюсь директору… — Гено закрывался от ударов и пытался убежать.
— Будешь еще ябедничать? Будешь? Вот тебе!.. Получай!.. — Залико и Тамаз поочередно били его то кулаком, то коленкой.
— Что тут творится? — раздался вдруг над ними грозный голос.
Мальчики, тяжело дыша, вытянулись перед заведующей учебной частью.
Вся троица, повесив головы, стояла в кабинете директора.
Гено хныкал в углу не столько от боли, сколько для того, чтобы разжалобить директора.
Залико держался позади Тамаза: истории с глобусом вполне было достаточно для него, поэтому драку Тамаз взял на себя.
По обе стороны от директорского стола сидели Елена Голиадзе и Тина Геловани.
Давид Гавашели хмуро смотрел на учеников. Ему сообщили всё и о глобусе и о драке. Оставалось наказать виновных, но он не спешил.
— Нам Тина Иосифовна сказала: разберитесь сами, — сказал Тамаз исподлобья, упрямо глядя на Гено. — А он побежал, ябеда!
— Ты опять за свое! — возмутилась Елена Голиадзе. — Опять язык распускаешь!
Тина молчала.
— Я глобус разбил… случайно, — заговорил Залико, косясь на классную руководительницу, — уже шел, чтобы сознаться, а он…
— Гено — доносчик! — заключил Тамаз. — На товарища ябедничает!..
— Но ведь он сказал правду! — пожала плечами завуч и выразительно посмотрела на Гавашели.
Гавашели отвел взгляд и коротко сказал:
— Ладно, ступайте!
Мальчишки, удивленные таким неожиданным финалом, исчезли в мгновение ока.
Гавашели встал и обернулся к Тине:
— Обсудите их поступок на классном собрании. Кстати, какая тема вашего диспута?
— «Герой нашего времени».
— Любопытно!..
Что такое героизм
«Объявление
24 октября в шесть часов вечера восьмой «б» класс проводит диспут на тему «Герой нашего времени».
Приглашаются все желающие принять участие».
В половине шестого Залико зашел к Тамазу.
Тот возился с телевизором.
Поговорили о том, что скоро построят ретранслятор и можно будет смотреть большой футбол.
— С мощной антенной хоть сейчас смотри, — сказал Тамаз.
— Да! — И, словно вдруг припомнив, Залико спросил: — Не пойдем?
— Куда?
— В школу, на диспут.