— Кто не знает?! — возмутился сын, услышав ее слова. — Да я с завязанными глазами до школы дойду!
— Но если с ним что-нибудь случится!
— Тысячи детей ходят в школу пешком, и ничего с ними не случается.
— Из-за этой машины меня в газете протянули, в комсомол не принимают…
Сусанна без сил опустилась в кресло.
— Пошли, Бека!
Отец с сыном вышли из дому.
Стенгазета по-прежнему висела на своем месте — Бадури Бакрадзе склеил ее. Но на этом не успокоился.
Он упрямо продолжал искать «преступника» и с этой целью тайно собирал отпечатки пальцев «подозрительных» учеников, список которых был им составлен.
Вот и сегодня с лупой в руках он исследует новую серию отпечатков на захватанных обложках книг. Но ни один из образцов не совпадает с роковым следом «преступника»: на том, что оставлен в углу стенгазеты, есть характернейшая особенность — рубец крошечного шрама.
«Никуда он не денется! — думает Бадури, глядя сквозь лупу на роковой след. — С такой-то уликой…»
Залико был в скверном настроении, хуже некуда. Молчал, будто воды в рот набрал.
А ведь нынешний день начался совсем неплохо: после затяжного дождя выглянуло солнце, подсушило все.
«Наверное, учитель физкультуры устроит тренировку», — решил Залико и пораньше отправился в школу.
Но до начала тренировки его отозвал в сторону Надар Метревели и сказал:
— Придется тебе временно прерваться.
— Почему? — Залико почувствовал, как у него запылали уши.
— Я предупреждал тебя насчет двоек…
— Ну… — нетерпеливо прервал его Залико.
— Вот тебе и ну… Учителя недовольны тобой…
— Кто именно?
— Потерпи немного. На днях все узнаешь.
Стало быть, Гелава все-таки поставил ему двойку! А может быть, и Шавадзе тоже. Ну да: он же сказал — учителя… Выходит, что две двойки во всяком случае обеспечены. А то и больше. Ну и черт с ними! Он не станет убиваться. Из команды выведут, тоже не будет плакать.
— Значит, выгоняете?
— Не выгоняем, а временно освобождаем. Чтобы не мешать в учебе. Исправишь отметки — добро пожаловать!
— Значит, на праздники я не буду играть в матче с третьей школой? — еще разок уточнил свое положение Залико.
— Выходит, что так, — развел руками Нодар. — Комитет постановил, никуда не денешься.
— Знаешь, что я тебе скажу, Нодар? У нас учится такой Бегишвили… Гамлет Бегишвили…
— Знаю.
— В школу на машине ездит, ходить ему тяжело, ноги не держат.
— И про это знаю.
— Вот пусть он играет вместо меня, у него двоек в четверти не будет! — сказал Залико и, блестя глазами, пошел прочь от комсомольского секретаря.
— Менабде, нехорошо так! — крикнул ему вслед Метревели.
— Если в конце второй четверти у меня будут одни пятерки, все равно не стану с вашей шушерой толкаться! — И Залико ушел.
Его душила злоба. Никого не хотелось видеть.
Подошел к окну. Уткнувшись лбом в стекло, уставился на улицу. Вдруг он увидел Гамлета Бегишвили — Гамлет топал пешком, Залико удивился. Тут за его спиной раздался голос Майи:
— Знаете, Бегишвили поменял имя.
— Да ну!..
— Как теперь-то его звать? — раздались голоса.
— Бека. Бека Бегишвили.
Новоиспеченный Бека вошел в класс.
— Беке Бегишвили… ура! — крикнул Бадури.
— Ура! — нестройно поддержали все.
— Гип, гип… ура! — подзадорил Бадури.
— Ура! — гаркнули дружнее.
— Вот так-то лучше!..
Потом начались уроки.
Залико сидел мрачнее тучи, не заговаривал даже с Тамазом. Для него все потеряло смысл: и ранние приходы в школу, и занятия с Динарой, и тренировки.
На уроке географии он вдруг надумал послать Динаре записку. В последнее время Динара почему-то избегает его. Верно, Майя науськивает после того диспута и случая со стенгазетой. На днях Залико пригласил ее в кино — отказалась. Как только кончаются уроки — портфель в руки и с Майей и Гамлетом трусит домой.
Вот он сейчас напишет, все объяснит. И если Динара согласится с ним, тогда другим нечего соваться, а нет… Словом, сейчас все выяснится. Залико вырвал листок из тетрадки.
«Динара!» — вывел он и задумался. Что писать?
«Нам нужно поговорить». Правильно, именно так: сказать легче, чем написать. «После уроков буду ждать тебя у входа в парк. Один. И ты приходи одна. Ты знаешь, что я хочу сказать. Если не придешь, это будет ответом, и тогда мы будем просто одноклассники и товарищи, как все. Залико».
Он несколько раз сложил листок с запиской и приготовился бросить, как только Динара посмотрит в его сторону. Вот их взгляды встретились — записка перепорхнула и упала возле парты Динары. Она наступила на нее, подтянула поближе. Потом наклонилась, подобрала. Никто не смотрел на нее. Шавадзе «выжимала» ответ из киснущего у доски Датуны Ратиани. Динара собиралась спрятать записку, но Залико знаками показал ей — прочитай.