Тамаз бросился к столу, выдвинул ящик, достал фотографию. Он… Конечно, он! Те же глаза… И орден, и медали…
Тамаз стал читать очерк: «…сталевар Руставского металлургического завода Шалва Кахиани добился рекордных показателей. Его метод широко внедряется в производство. Правительство достойно отметило трудовые успехи новатора — рядом с наградами, полученными на фронтах Отечественной войны, засверкал орден Трудового Красного Знамени».
Все ясно: этот человек и есть Шалва Кахиани.
Ну, а что из этого? Как теперь быть? Надо сказать Залико. Поздно, а то пошел бы сейчас. Ничего, до завтра можно дотерпеть. Вместе они что-нибудь придумают. Тамаз обязательно должен повидать Шалву Кахиани! Во что бы то ни стало!
Тамаз и Залико вместе вышли из школы. Настроение у обоих хуже некуда. Залико доподлинно узнал, что в четверти у него три двойки: по истории, географии и грузинскому письменному. У Тамаза вроде тоже двойка по геометрии.
К тому же после злополучной истории с запиской Динара не ходила в школу. Завуч вызывала ее родителей. Никто не знает, как ей влетело дома. Девочки между собой поговаривают, что Динара отказалась ходить в школу, во всяком случае в эту. А что он написал такого в записке? Из-за чего сыр-бор разгорелся? Залико помнит каждое слово: вроде ничего особенного…
Почему Динара не должна ходить в школу? В конце концов, он сам перейдет в другую. Жаль, что сейчас не конец года. Как-нибудь они с Тамазом дотянут до окончания восьмого класса, а там подадутся в мореходное училище.
Друзья медленно шагали по мостовой.
Возле почты Тамаз остановился.
— Залико!
— Ну?
— Пойдем в парк.
— Нашел время!
Действительно, дул сырой, промозглый ветер.
— Пойдем, дело есть. Хочу тебе что-то сказать.
— Улица для твоего дела не подходит?
— Да ну тебя!
— Ладно, пошли.
Они свернули к парку.
В аллее Тамаз сел на скамейку и вынул из портфеля газету. Залико с удивлением наблюдал за ним.
Сперва Тамаз показал ему пожелтевший клочок газеты с фотографией мальчика в ушанке, с орденом на груди.
— Знаешь, кто это?
— В первый раз вижу.
И Тамаз рассказал Залико про Шалву Кахиани.
— Выходит, он жив! — Волнение друга передалось Залико.
— Если бы не этот снимок, я бы и сейчас не знал. Он, оказывается, сталевар.
— Орденом награжден…
Они вышли к морю. Прямо на них, подобно белогривой кавалерии с всадниками в белых бурках, неслись в атаку волны; на подступах к берегу они вздымались и с шумом разбивались о сушу. Волны искорежили пустынный пляж.
Ветер срывал брызги с волн и пригоршнями кидал в лицо.
— Залико!
— Что?
— Мне надо тебе кое-что сказать. Только никто не должен знать об этом.
— Говори.
— Я ухожу из дому.
— Уходишь?
— Да, уезжаю.
— Куда?
— В Рустави.
— К Шалве Кахиани?
— Угу.
— Когда?
— Сегодня ночью.
— Сегодня ночью?
— Да.
— Зачем так спешить? Подожди еще два дня, и нас распустят на праздники.
— Теперь это не имеет значения.
— Ты скажи дома. Я думаю, что тебя отпустят.
— Не отпустят. Я совсем ухожу, Залико.
— Совсем?
— Совсем.
— Да брось!..
— Точно!
— И что ты там будешь делать?
— Поговорю с Шалвой Кахиани. Поможет на завод устроиться.
— Не примут. Что ты будешь делать на заводе?
— Что Шалва Кахиани делает.
— Думаешь, сталь варить просто? Это не компот.
— Выучусь.
— Дома перепугаются.
— Я записку оставлю.
— А деньги есть?
— Есть. На магнитофон собирал. На дорогу и на первое время хватит. А там видно будет. Зарплату буду получать, даже если учеником примут.
— Ты точно этой ночью решил ехать?
— Да.
Огромная волна выросла, распираемая изнутри, взыграла и, ухнув, разбилась в брызги. Холодные брызги обожгли лицо.
В спину бил осенний ветер, толкал и трепал волосы.
— Ты скажешь дома, что завтра родительское собрание?
— Нет. Теперь это ни к чему.
— Я тоже не скажу. Зачем маме за тремя двойками в школу идти!
— Но ведь в конце концов она узнает.
— Тогда меня уже не будет здесь…
Тамаз удивленно взглянул на друга.
Не отрывая взгляда от беспокойного моря, Залико сказал:
— Я поеду с тобой.
Это не было неожиданностью для Тамаза, и все-таки он растерялся.
— Вместе нам будет полегче, — прибавил Залико.
Тамаз унял порыв радости и покачал головой:
— Нет, Залико.
— Это еще почему?
— Потому что так надо!