В трудную минуту Залико был нужен Тамазу, но он не мог воспользоваться преданностью друга: ведь у тети Тасо не было на свете никого, кроме сына.
— Я поеду с тобой! — повторил Залико.
Они говорили громко, потому что море гремело и грохотало и ветер свистел. Друзья стояли рядом и в этом свисте и грохоте почти отчетливо слышали, как бьются их сердца.
Тяжелее всего Тамазу было говорить неправду.
В этот вечер ему казалось, что мать с отцом особенно ласковы с ним. Лучше бы именно сегодня они ругали его. Тогда легче было бы уйти. Он искал повода, чтобы вызвать недовольство родителей. Зная, что особенно должно было подействовать на мать, он сказал, когда все трое сошлись в столовой:
— Я хочу перейти в вечернюю школу.
Нино с Арчилом переглянулись.
— А ты спросил у кого-нибудь совета? — заволновалась Нино. Как в тот раз, когда Тамаз объявил о своем намерении поступить в мореходное училище.
— Вот я и спрашиваю.
— Пусть отец говорит с тобой! — Нино, не выдержав, ушла из комнаты, но тут же вернулась.
— Ладно, давай поговорим, — сказал Арчил. — Сперва объясни, почему ты решил перейти в вечернюю школу?
— В вечерней десять классов, а у нас одиннадцать. Хочу поскорее кончить школу.
— Куда ты так торопишься? — возмутилась Нино.
— Для того чтобы учиться в вечерней школе, надо работать, — добавил Арчил.
— Я и буду работать.
— Где?
— Все равно где. Хотя бы на заводе.
— Может быть, у тебя неприятности в новой школе? — высказал предположение Арчил.
— Никаких неприятностей.
— Кто посоветовал тебе перейти в вечернюю школу?
— Сам решил. До каких пор можно жить по чужим советам? Мне скоро пятнадцать.
— Тебе еще долго расти! — повысил голос Арчил. Ответ сына показался ему до обидного грубым.
— Ты часто говоришь, что в пятнадцать лет сам добывал себе кусок хлеба.
— Тогда было другое время.
— Оно всегда такое! Молодежь зовут на производство. Ты и сам писал об этом в газете.
— Хватит! — Арчил хлопнул ладонью по столу. — Лучше займись своими уроками!
— Ладно, будет вам… — попыталась успокоить мужа Нино. — Просто у Тамаза очередная идея.
Арчил махнул рукой и вышел на балкон.
Тамаз закрылся в своей комнате.
Вечером, видя, что Арчил все еще злится на сына, Нино предложила ему сходить в кино. Тамаз обрадовался: отец с матерью пойдут на последний сеанс и вернутся не раньше половины двенадцатого. А поезд отходит в десять. Они подождут Тамаза… ну… до половины первого, а потом?.. Тамаз не знает, что будет потом, и не хочет об этом думать. Мать с отцом ушли, ни слова не сказав ему. Тамаз подбежал к окну и смотрел им вслед до тех пор, пока они не скрылись из виду.
В эту минуту он в первый раз осознал, что значит уйти из дому. Сердце сжалось так, что даже заболело в груди. Но он тут же встряхнулся и принялся за дело.
Достал из шкафа небольшой чемодан и сложил в него теплые вещи, чтобы родители не опасались за его здоровье.
Затем извлек из копилки деньги, собранные на магнитофон. Их оказалось больше, чем он ожидал, — шестьдесят девять рублей и тридцать копеек.
Сердце ужасно колотилось. Он так тихо ходил по комнате, словно прокрался в чужой дом. В половине десятого он надел пальто и, еще раз оглядев пустую квартиру, направился к выходу. И вдруг вспомнил, что надо оставить записку, но положить ее следует так, чтобы не нашли до завтра.
Тамаз вырвал лист из блокнота и подсел к столу.
«Папа и мама», — написал он и задумался. Не понравилось ему такое начало, слишком оно было черствое. Смял листок, сунул в карман и на новом листке написал: «Дорогие мама и папа! Я ухожу из дому. Ухожу, чтобы в скором будущем порадовать вас больше, чем учебой на пятерки. Верьте, что ваш сын не пойдет по плохому пути. Ждите писем. Тамаз».
Сложил записку и сунул ее под подушку на своей кровати.
А что, если найдут сегодня! Тогда отец поставит на ноги всю милицию, обзвонит все железнодорожные станции, и где-то на середине пути Тамаза с позором высадят из поезда и препроводят домой. Да если б и не это, не стоит волновать их на ночь глядя. Тамаз задумался и наконец нашел выход из положения. Вырвав из блокнота еще один лист, он написал: «Ночую у Залико. Тамаз». Так будет лучше.
Положил записку на стол, закрыл за собой дверь и медленно пошел вниз по лестнице.
Выходя со двора, оглянулся. В столовой забыл выключить свет. Из-за этого не стоило возвращаться.
Невольно взгляд его скользнул по дому и задержался на окнах квартиры Гогиатури. Ему показалось, что у одного из затемненных окон стояла Майя и смотрела во двор.