Тамаз повернулся и быстро вышел на улицу.
Тамаз и Залико покидают город
До отхода тбилисского поезда оставалось двадцать минут. В залах ожидания и на платформе сновали будущие пассажиры и провожающие. Усатые носильщики в белых фартуках, покрикивая: «Хабарда!.. Дорогу!..» — бежали к поезду. За ними, не отрывая взгляда от чемоданов, спешили владельцы багажа.
Тамаз забрался в самый темный угол зала ожидания, поставил чемодан у стены и нетерпеливо оглянулся на вход.
Он ждал Залико, но не очень надеялся на его появление. Хотя нет: в том, что Залико придет, Тамаз не сомневался, но придет ли он проводить, или вместе с ним отправится в путь — вот в чем вопрос.
До прихода Залико Тамаз не решался купить билеты.
А Залико все не появлялся.
Тамаз забеспокоился: как бы билеты не кончились — и подошел к кассе.
— Тетя, билеты до Тбилиси есть еще?
— Какие?
— Все равно.
— Мягкий или плацкартный?
— Плацкартный.
— Сколько тебе?
— Два, — невольно вырвалось у Тамаза.
— Два найдется.
— Я сейчас… Товарища жду.
Тамаз побежал к выходу.
Народу заметно прибавилось. Теперь он мог и не разглядеть Залико в сумбурно движущейся толпе.
Вошла целая свадебная процессия — провожали молодых в свадебное путешествие. На минуту это завладело вниманием всех, кто был на перроне.
— Тамаз!
Тамаз вздрогнул.
Перед ним стоял Залико. С чемоданом в руке.
Тамаз не смог скрыть радости.
— Ты когда пришел?
— Только что.
— Почему я не видел?
— Я в другие двери вошел.
— А это?.. — Тамаз кивнул на чемодан.
— Я же сказал.
— Подумай, Залико.
— Я подумал. Поедем вместе. В конце концов, провожу тебя до Рустави. А там видно будет.
— А тетя Тасо?
— Ничего не знает.
— Не годится так. Она с ума сойдет от волнения!
— Твои ведь тоже не знают.
— У меня совсем другое дело!
— Одного я тебя не пущу.
— Ладно. Раз так, купим билеты, — сказал Тамаз.
— Ты понимаешь… — Залико растерянно полез в карман.
— Деньги у меня есть. Я сейчас. Стой здесь. — Тамаз побежал к кассе.
Залико посмотрел на часы. Ровно через полтора часа мать вернется с работы и увидит на столе записку: «Мамочка, я ночую у Тамаза. Залико». Мать прочитает эту записку и спокойно уснет, потому что Залико не раз оставался ночевать у Тамаза. А завтра все откроется. Или родители Тамаза зайдут к нам, или мама сходит к Миндадзе. Это немного успокаивает Залико — все-таки она не будет одна: ее обнадежат, утешат. А Тамаз и Залико сразу же по приезде в Рустави дадут телеграмму…
Залико ни минуты не сомневался в правильности своего решения; его смущало только одно — безденежье, а ехать за счет друга было неловко. Целый день ломал голову: как бы немного разжиться; отнес несколько книг в букинистический магазин, за три рубля продал соседу потрепанный футбольный мяч, однако вырученных средств с трудом хватило бы на билет в один конец.
Отбирая одежду в дорогу, в ящике комода он случайно обнаружил деньги. Залико не раз брал у матери без спроса на кино или на стадион. Но сейчас он не посмел тронуть материнских сбережений. Знал, что они предназначены на зиму, на дрова. Прибежал Тамаз с двумя билетами в руках.
— Вот!
— Какой вагон?
— Седьмой. Купейный плацкартный. Одно место нижнее, другое — верхнее.
— В одном купе оба?
— Еще бы!
«До отправления поезда осталось пять минут», — донеслось из невидимого репродуктора.
— Побежали! — Тамаз подхватил чемодан.
— А если нас увидят?
— Кто? Тетя Тасо на работе, мои — в кино.
— Здесь кого только не встретишь. Учителя или знакомого… Надо что-нибудь придумать.
— Скажи, что провожаем родственника…
Мальчики выбежали на перрон и устремились к своему вагону.
Проводник оказался молодым парнем и, хоть зрением бог его не обидел, слишком долго разглядывал протянутые билеты, даже фонарем посветил. Потом и ребят оглядел внимательно и спросил:
— Вы, что ли, едете, орлы?
— Мы, — ответил Тамаз.
— Вот и ладно. Шагайте в четвертое купе.
Они поднялись в вагон.
Четвертое купе пустовало.
— Вот будет здо́рово, если никто больше не придет! — сказал Залико.
— Не может этого быть. Не здесь, так на другой станции сядут… Да! Если будут допытываться, куда едем, скажем — на слет юных натуралистов. Понял? Думаю, поверят.
— Кому какое дело, куда мы едем? — отмахнулся Залико.