Георгий с Мамией вернулись в купе и еще некоторое время разговаривали. Георгий старался говорить потише, но Мамиа, вспоминавший службу в противопожарных частях во время войны, то и дело распалялся и повышал голос.
— Пожалуй, пора спать, — напомнил ему Георгий.
— И то — пора! — подтвердил Мамиа. Разделся, пыхтя и посапывая, и только положил голову на подушку, захрапел на весь поезд.
Георгий погасил свет и тоже лег.
Тамаз не спал. Он отгонял от себя воспоминания и мысли. Не хотелось ни о чем думать. Завтра они увидят Кахиани. Потом пошлют домой телеграмму. Завтра все прояснится. Тамаз останется с Шалвой Кахиани, а Залико… Залико он уговорит вернуться. Тамаз приподнялся и посмотрел в лицо друга. Залико безмятежно спал. Это немного успокоило Тамаза.
Поезд мчался сквозь кромешную тьму.
Даг, даг, даг… Стук колес сливался с богатырским храпом Мамии Долидзе.
Ночные гости
Зычный, крепкий голос все того же Мамии Долидзе разбудил Тамаза наутро.
Залико, свесив голову со своей полки, с интересом слушал.
— Я, братец ты мой, не промах — нарочно приурочил командировку к футболу. И насчет билета заранее позвонил… Конечно, будешь завтра на стадионе, товарищ капитан?
— Наверное.
— А вы, ребятушки? — Мамиа, вывернув голову, посмотрел наверх.
Залико кивнул ему и подмигнул Тамазу. В тревогах и волнениях последнего дня оба забыли о футбольном матче.
— Шалва такой болельщик, что его дома на аркане не удержишь, — заметил Георгий.
— Что вам сердце подсказывает — выиграем завтра? — спросил Мамиа.
— И речи не может быть! — обнадежил его Георгий.
— Твоими устами да мед пить! Товарищ капитан, если победа за нами, назначь место, куда прийти Мамии Долидзе, а остальное за мной!..
— Ладно, Мамиа, дорогой!..
— Мцхета! — приоткрыв купе, объявил молодой проводник и взглядом обласкал бутылку с водкой.
Мамиа вскочил.
— Тут знатные пирожки пекут, мцхетские!.. Ну, ребятушки, подъем, не то проедем Тбилиси! — крикнул он и выбежал из купе.
Тамаз и Залико вскочили, оделись и побежали умываться.
Когда они вернулись, Мамиа выкладывал на стол румяные, дымящиеся пирожки.
— Ну-ка, живо! — Он налил в стакан водки. — По одной, товарищ капитан! С прибытием, как говорится!..
На скорую руку позавтракали.
Поезд медленно подходил к тбилисскому вокзалу.
— Смотри — фуникулер! — Тамаз подтолкнул Залико к окну.
Залико впервые подъезжал к Тбилиси.
— Фуникулер… телевизионная вышка… ниже — пантеон.
Залико жадно смотрел на столицу Грузии.
Показались встречающие. Заглядывая в окна, они бежали рядом с вагонами, размахивали руками, посылали воздушные поцелуи. Поезд остановился. Коридор заполнили выходящие пассажиры.
— Вперед, ребятушки! За мной! — бросил клич Мамиа и, подхватив свои чемоданы, настырно рванул к выходу.
На площади перед вокзалом все четверо остановились.
— Кому куда?
— Вы прямо в Рустави? — спросил Георгий мальчишек.
— Нет, мы пока здесь повидаем родственников.
— Не заблудитесь?
— Что вы! Не впервой.
— Ну ладно… Шалве передайте привет и поздравления.
— Обязательно!
— Всех благ, ребятушки! — Мамиа поставил чемоданы и пожал обоим руки. — Может, завтра еще на стадионе увидимся… Стой! Товарищ капитан! Ай-яй-яй, товарищ капитан! Мы же место встречи не назначили после игры!..
— На тот случай, если выиграем? — засмеялся Георгий.
— Никаких «если»! Не выиграем, а разгромим. Это я тебе говорю! А мы встретимся по такому приятному поводу… — Мамиа задумался. — В парке Ваке у большого бассейна. Клянусь моей Катушей и тремя пацанами, очень обижусь, если не придешь!.. И вы, ребята. И родственника вашего приведите, видно, хороший парень. Хоть я и собираюсь в обратный путь, до отхода поезда успеем поужинать… Счастливо оставаться, всего доброго! — Он подхватил чемоданы и, наклонив круглую голову на короткой шее, поспешил к остановке такси.
— Счастливо вам, ребята! — сказал капитан Гарсеванишвили.
Тамаз и Залико остались одни.
Тамаз несколько раз бывал в Тбилиси, но для Залико все было внове: оживленное движение, шум, многолюдье.
— Куда теперь? — спросил Залико.
— Хочешь, пройдемся по городу? — предложил Тамаз, догадываясь, что Залико, наверное, хочется именно этого.
— Пройдемся… В какой стороне проспект Руставели?
— Это выше. Вон тем троллейбусом ехать.
— А в Рустави когда?
— Все равно Шалва Кахиани пока на заводе.