— А сегодня зачем пришел?
— Хотел свой класс посмотреть. И место себе подобрал заранее.
— Эта комната-то хоть тебе нравится?
Залико скривился и покачал головой.
— Что так?
— А чего хорошего? Загнали в конец коридора, да еще на втором этаже. К тому же в одном конце кабинет директора, в другом — учительская. Попробуй тут сбежать, если приспичит.
Типа вспомнила слова Гавашели о том, что выпрыгнуть со второго этажа не так-то просто.
— Вон какие вы страшные! В специальные классы вас загоняют.
— Это смотря для кого страшные…
— Какое же место ты себе выбрал?
— Вон то. — Залико кивнул на парту у окна.
— Почему так далеко? Тебе вот эта вполне по росту. — Тина указала на маленькую парту, примыкающую к учительскому столу.
Залико искоса взглянул на Тину. Подослана она, что ли, место ему подбирает? За первую парту советует сесть… Знаем мы таких…
— Вы-то сами давно окончили школу?
Тина улыбнулась, но ответила вполне серьезно:
— Не очень.
— Хотите, я скажу, почему выбрал такое место? Во-первых, когда не буду знать уроков, есть шанс спрятаться за чьей-то спиной. Не могу же я каждый день зубрить уроки! Во-вторых, отсюда улица видна — тоже время скоротать поможет. А тут торчи от звонка до звонка перед носом учителя. К тому же Тамаз побольше меня ростом и за этой партой не поместится. А мы с ним уже семь лет рядом сидим.
— Кто такой Тамаз?
— Кто такой Тамаз?.. Тамаз Миндадзе, мой друг. Хотели нас в разные школы направить, но не вышло: его отец сходил в отдел просвещения, разъяснил, что к чему. И опять мы вместе.
— А если б вас разлучили?
— Ни он, ни я не пошли бы в школу! — решительно ответил Залико.
— Что ж, значит, вы хорошие товарищи. Скажи-ка, пожалуйста: а как вы учились там, в двенадцатой школе?
Этот вопрос больше других пришелся не по душе Залико.
— Тамаз учился лучше меня.
— А ты?
— Я? Так себе: то ничего, то хуже… — ушел от прямого ответа Залико. — Ну я побегу… Ночью Тамаз должен был приехать из Цагвери. Наверное, ждет меня. До свидания!..
Залико вышел из класса.
Тина стояла в опустевшей комнате до тех пор, пока в коридоре не затихли его шаги.
Во сне и наяву
Миндадзе приехали поздней ночью.
Тамазу не терпелось покидать Залико. Он хотел сразу же побежать к другу, но мать не разрешила, сказала, что поздно.
Несмотря на усталость с дороги, Тамазу не спалось.
В дороге он купил одну книгу, и, хотя ему и раньше попадались захватывающие повести о партизанах, события, описанные в этой книге, были самые необыкновенные.
Квартиру давно наполнила ночная тишина. Родители уснули. А Тамаз лежал в своей комнате и при свете электрической лампы взахлеб читал о подвигах легендарного разведчика.
У партизана была кличка «Моряк». Он в совершенстве владел немецким языком. Немцы искали его повсюду, а он, переодетый в форму немецкого офицера, тоже «искал себя».
Вот Моряк ловко пробрался в немецкий штаб и выкрал секретные документы.
— Хватит читать, сынок, спи! — слышит Тамаз голос матери.
— Сейчас, мама! — отвечает Тамаз и тут же опять забывает обо всем. Вместе с героем разведчиком носится по немецким тылам, уничтожает склады, взрывает мосты и каждый раз уходит невредимым из-под самого носа озверевших фашистов.
В ту минуту, когда Моряк, переодетый в форму гестаповца, достиг штаба эсэсовской дивизии и навел револьвер на опешившего немецкого полковника, Нино вошла в комнату сына и погасила свет.
Тамаз долго еще лежал в темноте и смотрел в потолок.
За окном ветерок раскачивал фонари, и странные тени скользили по стеклу. Иногда по улице проносилась запоздалая машина. Свет ее фар, как луч прожектора, прорезал комнату, и это напоминало фильмы о войне.
Мысленно Тамаз по-прежнему был с Моряком. Натянув одеяло по самый подбородок, он думал о его подвигах. Какие железные нервы и какая воля нужны были этому человеку! Ведь он на каждом шагу был один на один со смертью!
Однажды летом, отдыхая в деревне, Тамаз заигрался в футбол и на обратном пути заблудился. Ночь застала его в лесу. Вот тогда в первый раз Тамаз испугался по-настоящему. За каждым деревом ему чудилась засада, под каждым кустом что-то ползло, сверкая глазами. Первым побуждением было закричать благим матом и бежать, бежать куда глаза глядят, но он тут же понял, что такое бегство только больше напугает его и, сдерживаясь изо всех сил, медленно пошел в ту сторону, где лес как будто светлел. Скоро до него донеслись звуки песни, и он пошел на голоса. Лес поредел. Тамаз вышел на дорогу. Теперь нетрудно было дойти до дома. Он пошел. Все быстрей и быстрей и наконец побежал. Вот и двор с тремя высокими соснами, свет в окнах… Он перемахнул через плетень, взбежал по лестнице, открыл дверь комнаты и… упал…