– Мы поговорим дома, – повернулся брат ко мне, шепча последние слова. – А с вами я поговорю позже, – сказал он это и удалился, оставив меня наедине с осознанием надвигающейся бури. Я чувствовал, как напряжение сгущается в воздухе, предвещая серьёзный разговор, к которому я совершенно не был готов. Оставалось только ждать и надеяться на лучшее, хотя внутри меня поселилось тягостное предчувствие.
Остальное прошло как в тумане: какие-то девочки просили номер, некоторые просили просто поговорить. Но мои мысли были забиты разговором с братом. Он хоть и был старше на девять лет, но от него не хотелось получать нагоняй всё-таки он единственный, кто был на моей стороне, хоть и на короткий промежуток времени.
Заходя в квартиру, сразу же почувствовал неприятную атмосферу. Она давила на плечи, словно невидимый груз, и заставляла сердце биться чаще. В воздухе висела густая тишина, прерываемая лишь тихим тиканьем часов в гостиной, звук, который обычно успокаивал, теперь же казался зловещим предзнаменованием.
В полумраке прихожей едва различались очертания мебели, свет резко включился, и глаза пришлось прикрыть, в проеме прихожей появился брат.
– Что хотел со мной обсудить, валяй, – кинул я рюкзак на пол.
Он сделал шаг вперед, и я смог увидеть в его глазах отчаяние, перемешанное с какой-то злой решимостью. Я знал этот взгляд. Он появлялся у него всякий раз, когда он был зол, но не мог ничего сделать.
– Сядь! – он ждал, когда я сяду, а затем поставил еще один стул, перевернув его, и сел на него. – А теперь в подробностях, что произошло и почему ты вдруг свалил все свои обиды на нее?
– Решил включить психолога? – ухмыльнулся я.
Брат всегда такой, он специализируется не только в социологии, но и ещё в криминалистике, от того и много проблем с ним – не прокатит придумать лишнюю историю или солгать, он чует ложь за версту. И дело не только в его профессиональной деформации, хотя она, безусловно, играет свою роль. Он как будто сканирует тебя, анализируя микровыражения, тембр голоса, нервное подергивание уголка губ. Все это – улики, крошечные ниточки, ведущие к правде или, что чаще, к тщательно скрываемой лжи.
Конечно, иногда это бывает полезно. Когда нужно выбрать надежного подрядчика для ремонта, или оценить перспективы рискованной инвестиции, его мнение – на вес золота. Но чаще всего, его проницательность создает дистанцию. С ним трудно расслабиться, быть самим собой, зная, что он видит тебя насквозь. Врать бесполезно.
– Так получилось, что… – решил всё-таки попытать надежду.
– Не увиливай, – допрос с пристрастием начался.
– Ну хорошо. Мне понравилась девчонка, выбрал такой метод завоевания.
– Слав, – беспристрастно сказал он, а затем и наградил меня красноречивым взглядом. – Давай серьёзнее. Тем более, пора взрослеть, не думаешь? Ты же знаешь, что завтра я всё равно спрошу у неё, что случилось.
И я рассказал всё, как было от и до. Где встретил, как произошло знакомство. Даже про произошедшее сказал, как её облили, а потом меня, и как полез в драку. Даже про другую подружку рассказал, про свидание с ней, про симпатию, про то, что так мне понравились сразу две, просто не может быть.
Когда я закончил, повисла тишина. Я ждал, что он скажет, как отреагирует на эту сумбурную историю с двумя девушками, с дракой и неожиданным знакомством.
– Интересная ситуация, – наконец произнёс он, нарушив молчание. – Очень интересно. Прямо как в кино, – впервые за несколько лет начал ёрничать брат. Он перевел взгляд на меня. – И что ты собираешься делать? – тут же посерьёзнел он.
Анна
Дело плохо, Ирина не берет телефон. Отчаянный крик души и интуиция не дают покоя, со всех ног бегу к ней. В руках пакет с вином, в другой – телефон, все набирающий ее номер.
Сердце колотится, как пойманная птица в клетке. Каждый гудок отзывается ударом в висок, каждый пропущенный вызов – ледяным компрессом на и без того горячей коже. Ноги, кажется, не касаются земли, движимы не разумом, а первобытным, животным страхом. Ветер хлещет в лицо, но я не чувствую холода, лишь обжигающее предчувствие беды. Вино в пакете плещется, как кровь, тревожно напоминая о хрупкости всего.
Вот и ее подъезд. Кнопка звонка будто раскалена. Раз, другой, третий… Тишина. Набираю код, прислушиваюсь. Слышу приглушенный шум телевизора. Значит, дома. Но почему не отвечает? Пульс зашкаливает, в глазах темнеет.