Рывком открываю дверь, взлетаю по ступеням, пропуская через две. Квартира на третьем этаже кажется вечностью. Вот она, заветная дверь. Стучу, барабаню, кричу ее имя. Тишина.
Мысли мечутся, как загнанные звери. Может, спит? Может, случилось что-то ужасное? Постепенно накатывает ледяная волна паники. Наконец, решаюсь. Зная ее легкую беспечность, дергаю ручку. Открыто.
Внутри полумрак, пахнет ванилью и застоявшимся воздухом. Телевизор бормочет какую-то чепуху. Ира… Ее нет в гостиной, нет на кухне. Сердце замирает. Заглядываю в спальню. И вижу ее. В кровати с парнем.
Он, лежащий между ее ног, медленно останавливается. В полумраке комнаты очерчивается силуэт, и я понимаю, кто в ее кровати. Да не может этого быть. Мой бывший парень, Миша. В какой-то степени предательство жжет огнем. Все рушится в одно мгновение, превращается в пепел.
Я всегда считала, что наша дружба с Ириной – это нечто незыблемое. Мы знали друг друга со школы, делили секреты, поддерживали в самые трудные моменты.
И дело не в том, что в ее кровати мой бывший или она сама. Дело в том, что он – просто Миша. Пустой, холодный, эгоцентричный. Но ей бесполезно что-либо говорить. Она уже в омуте. С головой. И чем больше я пытаюсь ее вытащить, тем сильнее она сопротивляется. Тем сильнее ее поглощает собственная гордость и упрямство.
Ира вышла из комнаты, увидев меня, она застыла на месте. Ее лицо было бледным, глаза полны раскаяния. Она не могла произнести ни слова. Миша же, казалось, был готов провалиться сквозь землю.
- И как долго вы двое собирались от меня скрывать сей факт? – только и смогла выдавить я. Ира опустила голову. Миша выдавил:
- Три месяца.
Три месяца. Три месяца она врала мне в глаза, смеялась за моей спиной, делила со мной секреты, зная, что ее собственный секрет куда более болезненный. Три месяца она строила этот тайный роман, пока я наивно верила в нашу дружбу.
Я не стала устраивать скандал. Я просто развернулась и ушла. Мне было больно, обидно, но главное – я чувствовала себя опустошенной. Я потеряла не только парня, но и лучшую подругу. И самое страшное – я не знала, как долго я буду приходить в себя от этого предательства. Как долго мне придется переосмысливать все, что я знала о дружбе и любви.
Что же делать? Наверное, просто быть рядом. Готовить горячий чай, когда она вернется от него с разбитым сердцем. Подставлять плечо, когда слезы будут литься рекой. И молча надеяться, что однажды она сама выберется из этого болота.
- Сестра, заплети мне косички! – в комнату ворвалась сестра, в руках у нее были маленькие резиночки.
- А? Зачем? Ты же их терпеть не можешь, – снимала я с себя макияж, устало потирая глаза.
Мысли опять возвращались к сцене, увиденной сегодня. Скорее всего, все началось полгода назад. И все началось с мелочей. Ира стала какой-то отстраненной, часто уходила на "встречи с подругами", которые, как мне кажется, были свиданиями с Мишей.
Я вернулась мыслями к сестре. Мне показалось, или Ева сегодня какая-то дерганая? В глазах сестры плясала ярость, которую она тщетно пыталась скрыть за напускным спокойствием. Обычно тихая и покорная, сегодня она словно пружина, готовая вот-вот распрямиться.
- Все у тебя нормально? – я присела на корточки рядом с сестрой.
Сестра пожала плечами, отводя взгляд. Резиночки выпали из ее рук и рассыпались по полу, словно разноцветные бусины.
Не делай поспешных выводов, Аня, попытайся поговорить с Ирой. Все образуется.
- Просто… просто Владик, – пробормотала она, глядя на свои руки. – И вообще, забудь. – Владик. Какое распространенное имя.
Я нахмурилась, чувствуя, что сестра что-то скрывает. – Владик? Это с которым ты не поделила игрушку?
Ева лишь кивнула. - Колись. Что случилось, не могла поделить его с девочкой? Как её? Маша? Света? Катя?
- Ира! – крикнула, а затем и топнула сестра. А потом всхлипнула. – Мне нужны кудряшки!
- Ладно, – сказала, поднимаясь. Что-то слишком часто у меня в жизни возникали похожие имена с моими друзьями. – Но для этого мне нужен один флакон. Я сейчас, посиди.
Ее глаза, однако, выдавали ее, как только она вышла из спальни. В них мелькнул страх, который она так старательно пыталась скрыть. Мысленно я опять была не дома, а где-то далеко, в спальне с бывшим и своей подругой.
Я пошла в ванну искать мусс с эффектом суперстойкости. Понимаю, я Еву позже, в маленьком возрасте ругалась с другими девочками за внимание мальчиков. Это было каким-то ритуалом: приходишь красивой и уходишь тоже, со своей победой в кармане. Насколько я помню, того парня тоже звали Славой.
Пришла я быстро, найдя флакон около туалетной бумаги. Не знаю, кто его туда засунул, но, видимо, моя матушка. Ева туда не дотягивается.