- Сядь на кровать спиной ко мне, – улыбнулась я, смотря, как Ева оживилась и с нетерпением быстро поворачивается ко мне спиной. Заплетала я ее волосы около сорока минут. Косички были похожи на африканские, волосы у Евы были густые, так что ей должны подойти и, непослушные, как и она сама. Каждую косичку я старательно фиксировала маленькой, яркой резинкой, выбирая цвета, которые, как мне казалось, ей понравятся. Она сидела неподвижно, лишь изредка вздыхая от нетерпения. Чувствовалось, как ей хочется увидеть результат.
Когда последняя резинка была на месте, я легонько похлопала ее по плечу.
- Готово!
Ева тут же вскочила и побежала к зеркалу. Я наблюдала за ней, прислонившись к дверному косяку. Ее глаза заблестели от восторга. Она вертелась перед зеркалом, трогая косички и улыбаясь во весь рот. Сейчас она была похожа на медузу с мелкими косичками, которые торчали в разные стороны.
- Не снимай резинки до завтрашнего утра, – после она убежала, подпрыгивая на месте, убегая в свою комнату. Я усмехнулась, зная, что она, вероятно, будет любоваться своим отражением еще долго. Мне же оставалось только убрать за собой и надеяться, что сон у нее будет крепким и сладким.
глава 13. Правда бывшего.
Анна
Стены здания напоминали нечто неординарное, будто излучали чувство депрессии. Коридоры были пусты, и было приятно оказаться в одиночестве в этих комфортных стенах университета, пока…
Ко мне подошла тень, павшая на старый пол университета. Она постепенно перешла на мои ноги, тело, голову полностью, закрывая от света солнца.
– А? А это ты, насекомое, – подняла я голову, но быстро её опустила.
– Эй! – Влад пихнул мою ногу.
Я же неподвижно сидела на диванчике в университетском коридоре. Я, скрестив ноги, элегантно положила руку на коленку, а ту, в свою очередь, поставила на другую. На лице засверкала наглая ухмылка.
Влад закрыл глаза, еле сдерживая гнев, это было видно по вздувшейся вене на его шее. Он засунул руки в карманы, а затем открыл глаза:
– Поднимай свою нелегкую и ненаглядную тушку, надо поговорить.
– Сохраняем лицо, мистер идеальность? – сарказм.
Я изменила положение руки, переместив её на голову, чтобы та служила поддержкой. Ранее конечность выполняла иную функцию, но теперь была главной поддержкой для головы.
Тяжесть раздумий, казалось, физически давила на череп не только мне, но и Владу тоже. Его пальцы слегка касались виска, словно пытаясь удержать ускользающие мысли. В этом жесте читалась усталость, бремя ответственности, возможно, даже легкая головная боль, вызванная перенапряжением.
Так часто бывает, когда приходится принимать важные решения, когда на плечи ложится груз чужих ожиданий. Рука служила не только опорой, но и своеобразным щитом, позволяющим отгородиться от внешнего мира, сосредоточиться на внутреннем монологе. Это был момент уязвимости, когда внешняя сила вынуждена была компенсировать внутреннюю слабость. Только в отличие от меня, он стоял, и было видно, что это причиняет ему некий дискомфорт.
Лениво потянувшись, я все же поднялась, отряхивая несуществующую пыль со своих джинсов. Во взгляде глаз было полно то ли укора, то ли скуки. Я знала, что избежать этой беседы не удастся, многое на это повлияло. Поэтому просто последовала за Владом в один из боковых коридоров, где свет был приглушенным, и тишина казалась почти осязаемой.
– С каких это пор я стала тушкой, ты что, каннибал? Ой-ей, – ехидно сказала я, затем опустила глаза в пол, не двигая головы. Насколько фальшиво это звучало. Настолько, что моё ехидство было бы заметно издали. Но я промолчала, наблюдая за этой дешевой пантомимой. Он явно хотел спровоцировать меня, заставить выдать реакцию. Что ж, этого он не дождется.
– Каннибал? – он ухмыльнулся. – Ты это о себе? – хмыкнул, а потом его лицо стало суровым, что мне пришлось отступить. – Хватит отшучиваться, ты натворила дел, и я должен их расхлебывать? Пора взрослеть, Анна Подольская!
Влад остановился посреди коридора, резко развернувшись. В полумраке его лицо казалось еще более угрюмым. Он смотрел на меня с вызовом, словно ждал, что я первая сломаюсь и заговорю. Но я не собиралась сдаваться, прекрасно зная его тактику – выводить из равновесия, а затем пользоваться моментом слабости, вытягивать нужную информацию.
Тишина давила, становилась почти невыносимой. Лишь редкие звуки шагов где-то вдалеке нарушали эту гнетущую атмосферу. Я чувствовала, как напряжение нарастает, как воздух между нами становится все более наэлектризованным. Внутри бушевал целый ураган эмоций, но снаружи оставалась невозмутимой, словно ледяная статуя.