— О, поверь, я могу быть очень убедительным, — прошептал он, наклонившись к моему уху. От его дыхания по коже побежали мурашки, и я невольно отшатнулась. От него пахло еле уловимым запахом перегара. Он пил и пришел сюда? Или он еще пьян? Посмотрев на него, я увидела, что он наслаждается моей реакцией, видит, как я пытаюсь сохранить контроль над ситуацией. И это злило меня еще больше. Зачем он играет со мной в эти опасные игры?
Дверь в кабинет скрипнула, и оттуда показалась строгая учительница. – Уваров? Подольская? Что за демагогия?
Первым голос подал Слава. – Меня мучила диарея.
На лице учительницы отразилось крайнее недовольство. Она смерила Уварова взглядом, полным сомнения. – Диарея, говоришь? А Подольская здесь при чем? Она тоже решила присоединиться к твоим… страданиям?
Я почувствовала, как щеки начинают гореть. Уваров, как всегда, пытался выкрутиться, используя самые нелепые оправдания. Но я не собиралась позволять ему втягивать меня в его игры.
– Я помогала ему дойти до медпункта, – выпалила я, стараясь казаться как можно более невозмутимой. – Ему действительно было плохо, – присоединилась я к его игре.
Я вошла в аудиторию, стараясь сохранить невозмутимый вид, хотя сердце бешено колотилось. Влад сел на своем обычном месте – на соседний стул.
Он поднял голову, и наши взгляды встретились. На его губах появилась та самая ухмылка, от которой у меня мурашки побежали по коже. Далее последовал злой шепот:
– Ты серьезно, если уж играть, то до последнего. Из тебя плохая актриса.
Я закатила глаза, стараясь не показать, какое впечатление он на меня произвел. Игнорируя его, я села и достала конспект, делая вид, что внимательно слушаю лекцию. Но, конечно же, все мои мысли были только о нем.
Вспомнился один человек, если бы не Влад. Интересно, где он сейчас? Интересно, помнит ли он меня? Вспоминает ли наши безумные разговоры до утра, споры о смысле жизни и мечты о будущем? Надеюсь, что да. Хотя бы изредка. Ведь он оставил неизгладимый след в моей жизни, как и я, надеюсь, в его.
– Что это? – рассматривала она в руках бархатную коробочку, больше похожую на коробку для украшений. Ее вес был обманчиво мал, почти невесом. Тонкие пальцы нетерпеливо скользнули по глянцевой поверхности, словно пытаясь угадать
— Открой и узнаешь, – я смутилась, но он улыбнулся шире.
Она послушно приподняла крышку. Внутри, на подушечке из кремового шелка, лежал маленький, изящный кулон в виде кота. Ее брови взметнулись вверх в немом вопросе.
— Почему именно котенок? – спросила маленькая девочка. — Потому что ты, мой котенок, — промурлыкал я, стараясь скрыть волнение. — Грациозная, независимая, но при этом такая ласковая, когда доверяешь. И еще… ты всегда приземляешься на лапы, даже в самых сложных ситуациях.
Она внимательно изучала кулон. Кот был выполнен из матового серебра, с крошечным изумрудом вместо глаза. Просто, но со вкусом. В ее глазах отразился свет, смешанный с удивлением и… кажется, симпатией.
— О, кстати! У меня тоже есть кое-что для тебя, – забавно сказала она и полезла в карманы, ища то, что туда положила. Буквально через несколько секунд она нашла это и потянулась к нему, играя с его волосами, будто гладя какого-то кота. Девочка нацепила то, что принесла из дома, ему на ухо.
Его щеки порозовели от ее прикосновения. Он замер, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть это мимолетное касание. Она прикрепила к его уху маленькую серебряную серьгу в виде… мыши.
– Теперь мы квиты, – лукаво улыбнулась она, отступая на шаг. – Котенок и мышь. Вечные соперники… или лучшие друзья.
— Больно! Что это, Ан? – он потянулся к уху, смотря, что это такое.
— Не снимай. Так я тебя найду, когда мы вырастем. Я скоро уезжаю, ну, ты же знаешь, – сказала девочка со слезами на глазах.
Его пальцы осторожно ощупали серьгу. Маленькая серебряная мышка, чуть больше рисового зернышка, цеплялась за мочку уха тонким крючком. Неужели она действительно думает, что это поможет ей найти его через годы? Глупо, наивно… и безумно мило.
— Хорошо, я не сниму это, но ответь мне на один вопрос: откуда ты это взяла?
— Честно, я нашла это на дороге. Прости.
Серьезно? Она нашла это на дороге? И подарила ему, словно это самая ценная вещь на свете? Он сглотнул ком в горле. Растерянность и нежность боролись в нем, как те самые котенок и мышь.