— Что… что он ещё сказал? — Она ответила незамедлительно.
— Ну… про тебя, где был за прошедший год, про родителей, про твоё детство, и как он за тобой бегал, когда ты был маленький, как ты появился на свет…
— Понятно. Брат ещё называется, — я усмехнулся.
Хочу прикурить. Достаю не пачку стиков, а пачку сигарет. Иду сзади, чтобы Анина одежда не пропахла едким дымом. Смотрю на идущую рядом Аню. Другая бы уже давно начала просить поговорить и клевать мозги, но она молчит. И я рад этому.
— Слушай, Ань, я могу спросить. — Она остановилась, периферией заметил, что она посмотрела на меня. — Вчера…
Снова посмотрел на неё, её лицо исказила гримаса ужаса, сразу понял, в чём причина. Одной затяжкой прокуриваю сигарету почти до конца и бросаю её на асфальт.
— Нет, не вчера, — пробормотал я, задумавшись о моменте нашей первой встречи. Безуспешно попытавшись вспомнить дату, я продолжил: — Честно говоря, я не помню. Но ты не была бы против со мной встречаться? — слова вырвались неосознанно.
Жара, казалось, сгустилась вокруг меня, словно липкий сироп. Я почувствовал, как кровь прилила к щекам, и похолодел, одновременно обливаясь потом. Слова эти, глупые и нелепые, сорвались с языка, как будто кто-то другой их произнёс. Я и сам не знал, чего хотел. Просто в её присутствии все рациональные мысли испарялись, оставляя лишь смутное желание быть ближе.
Она смотрела на меня, слегка прищурившись. В её глазах, обычно лучистых и весёлых, промелькнула тень сомнения. Мне показалось, что время остановилось, пока я ждал её ответа. В голове проносились самые разные сценарии: от холодного отказа до удивлённого согласия.
— Э… что? — прошептала она, нарушив тишину.
Глава 23. Рано или поздно будет правда
Я всегда знала, что мир тесен, но не настолько, чтобы учиться со своим лучшим другом детства спустя почти двадцать лет. Его непослушные вихры, вечно сбитые коленки и заразительный смех, казалось, выгравированы в моей памяти.
И будто в замедленной съемке вспоминаю все, что пережила в детстве. Дерево на заднем дворе, где мы строили крепость от злодеев. Запах мокрой земли после дождя и вкус бабушкиного яблочного пирога. Секреты, шепотом рассказанные под одеялом, мечты о покорении мира и обещания вечной дружбы.
Его маму я тоже помню, странная, но очень добрая женщина. У нее не было голоса, помню это как никто другой. Теперь я понимаю, почему Славка знает язык жестов. Ему он был просто необходим.
Меланхолия и апатия накрывают с головой. Воспоминания так и лезут одно за другим, пока не останавливаюсь на парне, который предстал в группе, а другие шептались, что к ним пришел сам Аполлон.
Новый виток воспоминаний вытаскивает из оцепенения. Вспоминаю, как мы хоронили любимого хомячка Славика, и он, такой маленький и храбрый, держал меня за руку, когда я плакала. Вспоминаю, как он научил меня лазить по деревьям и как вместе мы строили шалаш, который казался нам целым миром.
Лежу в безжизненном состоянии, наверно, минут сорок. А потом меня накрывает. Мой друг в детстве предложил мне встречаться, не зная, кто я. Правда, я не очень поменялась: все такая же, с двумя родинками на шее, каштановыми волосами и шрамом от укуса собаки.
А вот он, он поменялся. Я представляла пару раз нашу встречу: там он красивый и такой же добрый, как и в детстве. Вот только реальность оказалась куда сложнее, не все идет по моему плану. Отражение собственных мечтаний так и остается мечтой. Я понимаю, что этого просто не может быть, но все же он поменялся, и не в лучшую сторону.
Поднимаюсь с дивана, словно очнувшись от долгого сна. Внутри зарождается робкое чувство надежды.
В голове будто крутится старая кинопленка, кадр за кадром прокручивая эпизоды прошлого. Смех, слезы, наивные мечты – все это всплывает с такой яркостью, будто произошло вчера.
Вот он ждет меня в коридоре, затем улица – не помню, как мы вышли. Пару минут спрашивает про брата, а потом поворачивается, пару секунд молчит, словно собираясь с духом, и вдруг, словно выстрел, предлагает встречаться. Я отвечаю сумбурно, запинаясь, поддавшись внезапному порыву, но соглашаюсь. Сердце бешено колотится, словно птица, бьющаяся в клетке.
В полумраке комнаты слова Влада отдавались эхом, царапая сознание. Встречаться… Словно заклинание, вырвавшее меня из привычного мира, превратившее знакомый пейзаж в зыбкую, непредсказуемую территорию. Каждая секунда разговора резалась в памяти, словно кадры старой пленки.
В голове – хаос. Радость? Страх? Неуверенность? Все смешалось в один тугой клубок. Влад… Он всегда был где-то рядом, как тень, как нечто само собой разумеющееся. Друг, сын отцовского партнера, просто знакомый, бывший друг. Бывший. Так же, как и Миша.