– Прекрати радоваться. Как бы ты ни отрицал, я уже тебя изучила.
– И как же, мисс Анна Подольская?
Настроение моментально упало. Откровенничать не хотелось, даже если я и выдала себя с потрохами с помощью ключей, конечно же. Проклинаю их.
– Скажем так, по твоим глазам можно многое узнать. Сейчас ты рад, потому что я выпалила слова, которые обдумывала в мыслях. – Я немного помолчала. – Принятие этой информации, твои гормоны дофамина в голове и твой меланин тут же поменяли цвет глаз. То есть ты обрадовался, и сейчас твои глаза поменяли оттенок из зелёно-карих на зелёно-голубые.
– Неужели я настолько предсказуем, или ты просто сталкерила меня? Значит, то, что ты говорила, явно не ложь, мисс лгунья? – Он посмотрел на меня. Моё выражение лица выдавало меня с потрохами. – Кажется, я попал прямиком в точку? – Он улыбнулся, приближаясь своим лицом ко мне.
– Ты серьёзно? Давно бы узнал, применив свой талант в кибербезопасности.
– О-о-о, поверь, я пытался. – Моё выражение лица, наверное, было удивительным, потому что у него пропала зелень в глазах, и появился цвет яркого капучино. Да, серьёзно, он просто насмехается надо мной. Треснула бы. Но как бы ни хотелось, не получится – я по уши влюблена в этого бездушного хулигана.
– Эй, верни меня обратно, – стукнула я его.
– Что именно, мисс лгунья?
– Я под властью твоего очарования, верни мне моё сердце. – Его взгляд был с укором, я смутилась: он высмеивал меня, судя по его карим оттенкам. – Пожалуйста?
– Я не хочу этого, – взял он меня за руку, поворачивая к себе, и не успела я среагировать, как его губы накрыли мои.
Так бы я подумала, если бы не сидела сейчас рядом с ним, который зол, нервничает и еле сдерживается, а атмосфера между нами только накаляется. Тяну руку, чтобы дотронуться до него и понять, хоть что не всё потеряно, хотя что я теряю?
Смотрю на него с сочувствием, сама понимаю: но разве я виновата в обстоятельствах, сложившихся вокруг нас? Разве я просила, чтобы моя жизнь была настолько переплетена с чужими интригами? Хочется кричать, но сдерживаюсь, боясь спугнуть и без того хрупкое равновесие между нами. Кажется, он вот-вот взорвётся. Он не хочет разговаривать. Делаю шаг первой.
Один. Залезаю в телефон, листаю ленту с сотнями тысяч фотографий.
Два. Нахожу фото, где я ещё маленькая. Я сижу тут на полу и смотрю в камеру. Мне тут пять или семь – не важно. В то время мы ещё были друг другу друзьями.
Три. Я отвлекаю его, резко дёргая за рукав.
– Отвлекись, – сказала я с трепыхающимся сердцем внутри.
Он резко поднимается с места, оглядывается и… уходит. Я чувствую, как слёзы подступают к горлу.
– Стой! – кричу я ему в спину, но он не оборачивается.
Приходится бежать за ним. Сердце колотится в груди, словно пойманная птица. Я бегу за ним, спотыкаясь на каждом шагу, но продолжаю двигаться вперёд, словно преследуя ускользающую мечту.
– Стой! – кричу я снова, надрывая горло.
Наконец я догоняю его, хватаю за руку, заставляя остановиться. Он резко разворачивается, и я вижу в его глазах бурю эмоций: гнев, боль, разочарование. Он смотрит на меня так, словно я – его самый страшный кошмар, его самая большая ошибка.
– Я хотела тебе кое-что показать напоследок, – и тут же протягиваю своё фото в своём смартфоне. – Смотри, красивое чучело? – спросила я с долей грусти, глядя на забытое детство.
– Красивое, – сказал он, прежде чем сфокусировать свой взгляд на телефоне. Пальцы побелели, сжимая кулак. Его зрачки сузились, а радужка приобрела странный, не свойственный человеку оттенок – словно расплавленное серебро.
Если бы я хоть чуть-чуть знала биологию, я бы ещё долго думала, что это. Но я знаю. В его ДНК присутствует отсутствие пигмента, то есть альбинизм. Только проявляется он не снаружи, а внутри. И сейчас в его глазах я вижу отражение иного мира, тайны, которую он так тщательно скрывал.
– Вот только когда-то оно было растоптано в прах, – заканчиваю я свою мысль.
Я вздохнула, вспоминая те дни, когда мир казался ярким и беззаботным. Сейчас же он был серым и наполненным интригами, в которые нас втягивали отцы, даже не спрашивая нашего мнения. Хотелось просто убежать, вернуться в то безмятежное детство, где в главной роли был он.
– Забудь, – прошипел он сквозь стиснутые зубы и исчез в толпе. Забыть его? Забыть человека, в чьих глазах на мгновение мелькнула бездна? Теперь я знаю, что за хмурой маской скрывается не просто разочарование, а ужас. И этот ужас теперь поселился и во мне.
– Это я! – кричу ему в ответ, разрывая горло, и знаю, что позже пожалею об этом.