- Ты сам создал этот стог, – прошептала я, чувствуя, как ком подступает к горлу.
Он отвернулся, подошел к окну, за которым мерцали огни только начатого расцветать ночного города. Холодный свет очерчивал его сильный профиль, но не мог скрыть смятения. Он проигнорировал мои слова так же, как и эту ночь.
- Око за око, маленький, бесящий чертёнок. – Видимо, увидел капельку, что медленно скатывалась по моей щеке.
– Ну, Ань, что ты хотела от меня еще услышать?
Око за око? Так это он специально?
Влад приблизился, и я почувствовала его дыхание на своей коже. Он протянул руку, словно хотел коснуться моего лица, но я отдернула голову.
- Не трогай меня, — выдохнула я, пытаясь собрать разбитые осколки собственного достоинства. – Я хочу побыть одна.
Он усмехнулся и хмыкнул:
- Ты боишься, поэтому убегаешь. Ты думаешь, я не боюсь? Боюсь потерять тебя, хотя сам же и толкаю прочь. – Его голос стал мягче, почти уязвимым.
Я посмотрела на него, и впервые за всё это время увидела не холодного циника, а человека, запутавшегося в собственных чувствах. Но было ли мне это нужно? Стоило ли верить словам, которые так легко превращались в ядовитые стрелы?
- Почему ты так со мной? — спросила я, голос дрожал. – Почему не можешь просто быть честным? – Он опустил глаза.
- Потому что боюсь. Бояться быть слабым — это мой способ выживать. Но с тобой всё иначе. Ты — моя слабость и моя сила одновременно».
В этот момент я поняла, что между нами не просто игра в чувства, а настоящая битва за право быть собой. И если мы хотим что-то сохранить, нам придется перестать прятаться за масками и начать говорить правду — даже если она будет болезненной.
Владислав
Это было сложно – рассказывать историю, которую прятал в глубинах своего ада. И, словно отрезав что-то, железным по моему сердцу, рассказал всё, что тогда говорил отец моей матери.
Слова отца моей матери стали той мрачной основой, на которой строилась моя жизнь. Они определили мой выбор, мои решения и, в конечном итоге, мою судьбу. И теперь, когда я стою на краю пропасти, оглядываясь назад, я понимаю, что вся эта история, рассказанная с тяжестью на сердце, была лишь прологом к настоящей трагедии. Трагедии, в которой я сыграл главную роль.
Воздух в моей груди сгустился, превратившись в ледяную глыбу. Каждый вдох был пыткой, каждый выдох – стоном. Рассказывать эту историю было сродни тому, как если бы я вырывал из себя куски плоти, обнажая раны, которые я так старательно прятал в глубинах своего ада. Но сегодня, когда тень прошлого нависла надо мной, словно грозовая туча, я знал – отмалчиваться больше нельзя.
И вот, словно отрезав что-то, железным по моему сердцу, я начал говорить. Слова, которые я слышал тогда, в детстве, от отца моей матери, вырвались наружу, обжигая, как раскаленное железо. Они были не просто словами, они были приговором.
Ты должен быть сильным. Сильным, чтобы выжить. Мир не прощает слабости. Он пожирает ее. И если ты не будешь готов растоптать других, чтобы удержаться на плаву, тебя растопчут.
Эти слова, произнесенные в тот далекий, туманный день, стали той мрачной основой, на которой строилась моя жизнь. Они впитались в меня, как яд, пропитали каждую клетку моего существа.
Они определили мой выбор, мои решения. В школе я был тем, кто не боялся драться, кто брал верх. В университете я был тем, кто шел по головам, кто не упускал своей выгоды. И в конце концов я стал чёртовым манипулятором, таким же, как был мой отец.
Я и сам не заметил, как обидел друга детства, которого пытался оберегать и защищать от собственного гнилого характера, и друга, который превратился во врага.
Взгляд мой падает на полку, где лежит головоломка. Я беру ее, надеясь, что механическое складывание кусочков поможет мне отвлечься, так же, как расшифровывать код в скучный день. Мне нужно сосредоточиться, найти хоть какой-то порядок в этом хаосе.
Сейчас я сижу в комнате, где еще вчера царил хаос. Аня, моя Аня, сидит на кровати, её плечи напряжены. Она агрессивно мнет одеяло, словно пытаясь выжать из него всю боль, всю обиду. Её взгляд прикован к полу, затем к рукам, которые нервно перебирают ткань. Тишина давит, наполненная невысказанными упреками.
- Ты дурак! – наконец вырывается из нее, тихий, но полный ярости шепот. – Ненавижу! Ненавижу тебя!
Я опускаю голову, чувствуя, как волна стыда захлестывает меня. Сам виноват. Её слова, как острые осколки, впиваются в мою душу. Я заслужил эту ненависть. Я кручу кубик-рубик агрессивнее, отвлекая себя от лишних восклицаний.