— Как все запущено, — тень чуть слышно вздохнула и переступила с ноги на ногу, — Вы, барышня, уж если в ведьмы подались, то за спиной Отца не прячьтесь. Да и не одобряет он этого.
— Чего не одобряет? — юная ведьма решила не злить странного гостя, а, так сказать, проявить дружелюбие и наладить контакт.
— Не одобряет перебежчиков. Вы, если вступать собрались, так или в говно, или в партию.
— Зачем мне в партию? — окончательно растерялась девица от неожиданности, — я тут… это… ну…вот… помощника бы, — наконец выдохнула она с грустью. — Инструкцию вот… а тут ветер… а там написано «открыть форточку нараспашку», а я все по инструкции… и ру.
— Руки из жопы, — оборвала ее причитания тень, вырвав последнюю фразу буквально изо рта.
Девушка резко замолчала, хлопая глазами и продолжая прикрываться наволочкой, аки щитом.
— Мозги у тебя из жопы, а не руки. Были бы руки, не пришел бы — отсюда фиг докричишься. А вот с руками было бы ху-у-уже, — тень многозначительно покивала головой.
— Отрываете?
— А это уж кому как повезет, — тень зашевелилась направилась обратно к центру пентаграммы.
Там замерла, к чему-то прислушалась и откинула капюшон. Под капюшоном оказался мужчина средних лет с взлохмаченными темными с проседью волосами, небольшими чуть закругляющимися рожками и, почему-то, сигарой в зубах. Расстегнув плащ, мужчина принялся шарить по карманам. Вытащив поочередно какую-то ветошь, три желудя, свечной огарок и огрызок хлеба, он еще раз перепроверил карманы, сунул огарок и желуди обратно, зажевал хлеб, расправил о колено ветошь, оказавшуюся старой потертой шляпой, нахлобучил шляпу на голову, уселся посреди пентаграммы и, наконец, поднял глаза на девицу:
— Огоньку не найдется?
— Чего-о-о? — от неожиданности она даже уронила наволочку.
Мужик печально вздохнул, вытащил изо рта сигару и помахал ею в воздухе:
— Подкурить бы чем.
Девушка, не отрывая взгляда от сидящего, медленно спустилась на пол, нашарила рукой коробок спичек и перебросила в пенту. Мужчина на лету поймал спички, зажег огонь и смачно затянулся.
— У тебя пожрать чё-нибудь есть?
Девица молча ткнула в сторону червяков.
— Негусто, — он наклонился, подхватил вазочку и принялся отправлять одного за другим червяков в рот.
Юная колдовка провожала взглядом каждого очередного червяка и пыталась понять, что во всем этом ей кажется неправильным. Что-то явно было не так, но никак не удавалось ухватить что именно. Червяки закончились. Мужик снова вздохнул.
— Знала бы ты, как мне это надоело. Всего второй день, как на этой блядской службе, а уже заебался, как шахтер в забое. Ни минуты покоя. Изо всех концов зовут. То им жениха найди, то порчу наведи, то тараканов выведи. Вот скажи, — он снова чуть подался вперед, девица, на всякий случай, плотнее вжалась в диван, — я что, похож на дезинсектора, а?
— Неа, — покачала она головой, — скорее уж на демона.
— Ну так правильно. Я за него, — согласился с ней мужик.
— Как, за него? — от неожиданности девица даже привстала с дивана, — а кого я тогда вызывала?
— Дух-наставник, он же Даймон, он же Божественный глас, — как по писаному выдал лже-демон, — в общем, я за него. Другого все равно не пришлют.
— Я буду кричать, — зачем-то снова сообщила нерадивая ведьма, повторно заползая на диван.
— Зачем? — удивленно поднял брови мужчина, дожевывая последнего червяка.
Девица смотрела на него во все глаза, упорно пытаясь поймать выскальзывающую мысль.
— Я п-поняла, что не т-так, — от внезапного осознания она даже стала слегка заикаться, — т-ты настоящий.
— А каким я по-твоему, должен быть? — мужчина вернул вазочку на место и поднялся на ноги, — очень даже настоящий.
— Ты же дух. Призрак. Ты не материален! — последнюю фразу она почти выкрикнула.
— Да не ори ты так, уши закладывает, — скривился мужчина, — ты звала, я пришел, что не так-то?
— Аааа! — внезапно заорала дурниной девица, запрыгнув на спинку дивана и прикрываясь верхней юбкой, — Папа-а-а! Карау-у-ул! Папа-а-а!
Дверь в комнату резко распахнулась, вырвав защелку вместе с куском дсп. За спиной у лже-демона громко хлопнула форточка, он обернулся к окну, одновременно натягивая капюшон прямо на шляпу. В это время вбежавший в комнату папа швырнул в фигуру книжку, которую держал в руке, промахнулся, схватил с трюмо тыковку, огромным прыжком переместился к дивану, одной рукой прижал к себе дочь а второй резво запустил тыковкой в стоящую посреди пентаграммы фигуру.