- Аднор, я… - наконец, заговорила Цаде. Брат лишь тихо поднес палец к губам. Так же тихо он подошёл к стене рядом с кроватью и повернул подсвечник в сторону. Раздался тихий стук, и стенадернулась, открывая тайный ход.
- Страхи матери сыграли нам на руку, - зашептал Андор, - Переодевайся.
Цаде расплылась в улыбке, подбежала к шкафу, достав из него свой излюбленный наряд простолюдинки. Она сорвала с себя красное платье в мгновение ока, даже не постеснявшись присутствия брата. Ошарашенный Андор еле успел отвернуться.
- Прости, мне сейчас не до норм приличия.
- Ничего, давай быстрее, - только и успел сказать Андор, как откуда-то из замка раздались страшные крики. Брат и сестра переглянулись.
В главной зале развернулась картина, которую им трудно было представить. На груде золотых момент лежал окровавленный Барон, корчась и крича от боли. Верхом на нём сидел Алый Плащ, вырезая клинком на груди Барона надпись. Со злобным оскалом он аккуратно выводил буквы. Когда послание было выгравировано, Алый Плащ, не медля, перерезал Барону горло и, оставляя истекать кровью, направился за девушкой.
Надпись на груди гласила: «Я продаю своих детей»
Подойдя к двери, где его соратники терпеливо ожидали появление Цаде, Алый Плащ аккуратно постучал одним пальцем в дверь.
- Милая, ты скоро? - ответа не последовало. – Милая, нам пора. – Но и на этот раз никто не ответил.
Алый Плащ выбил дверь с ноги, и когда он и его друзья ворвались в комнату, там было совершенно пусто.
- Сбежала! Ха-ха-ха, - захохотал Предводитель клана.
Один из них подошёл к окну, которое было наглухо закрыто с внутренней стороны. Затем он вернулся к входной двери и плотно закрыл её. Свечи, стоящие в канделябре, начали тянуться в одном направлении.
- Сквозняк, - лишь сказал он. Проследив за свечами, он нашёл потаённую дверь, которая оказалась слегка приоткрыта.
Главный из Плащей подошёл ко входу и со злобой в голосепрокричал:
- Вперёд!
Как только их шаги смолкли в тишине каменного коридора, кровать шелохнулась и прямо из-под матраса на пол бесшумно свалилась Цаде. Девушка вытащила сундук из-под кровати, тихо открыла его и достала оттуда пояс на тело с двумя изогнутыми клинками в ножнах. После этого она вернула сундук в изначальное место и закрыла потаённую дверь, повернув подсвечник в исходное положение.
Цаде подошла к двери, аккуратно выглянула. Убедившись, что коридор пуст, она быстро пробежала по нему, достигнув кухонного лифта. Девушка открыла его, залезла внутрь и запустила механизм по спуску вниз. Достигнув кухни, она открыла лифт и бесшумно выползла наружу. В темноте ночи раздалось несколько звуков, похожих на лязганье ножей. Луна освещала лишь малое пространство кухни, но девушка заметила, что здесь кто-то был. Аккуратно сняв капюшон с головы, она вышла на свет из окна.
- Госпожа, госпожа, - раздался шёпот внутри помещения. И к Цаде вышли слуги, которые успели спрятаться на кухне.
К своей госпоже подбежала Еджа с заплаканными глазами:
- Госпожа, мы думали, что все погибли, - она принялась целовать руки Цаде. Девушка с улыбкой гладила её по голове.
- Не плачь, Еджа. Брат увёл их по туннелям прочь от Виджай-Холла.
- Госпожа, на улице несколько убийц патрулируют окраину, - в разговор вклинился повар преклонного возраста.
- Они пришли за мной, помогите мне покинуть это место живой, - зашептала Цаде.
- Выходить через ход для прислуги опасно, их нужно отвлечь, - проговорил серьёзный повар.
- Мы имеем дело с Алыми Плащами. Мы не можем так рисковать, - сказала Цаде. Еджа продолжала держать руки госпожи, обливаясь слезами.
- Я сделаю это, - заявил повар.
- Нет, это наверняка будет стоить вам жизни.
- Госпожа, однажды ваша мама спасла мне жизнь. Пусть это будет моей благодарностью ей за годы, которые я не должен был прожить, но которые она подарила мне.
Уверенный в своих действиях, повар, открыл двери тумбы, достал из глубины бутылку крепкого алкоголя и залпом выпил чуть ли не половину. Ещё немного горючего он вылил себе на лицо и рубашку и взъерошил волосы. Всё это действие сопровождалось гробовой тишиной. Затем он остановился перед выходом на улицу, настроился на нужный лад, и запев песню, изображая пьяный голос, вывалился наражу. Следующие минуты сопровождались тишиной.