- Мммм, - ответил Здоровяк.
- Не спорь со мной, Ли! – отсёк все возражение глава цирка.
Ли сокрушительно понёс Авеля куда-то в сад, а Джахос втащил Цаде в дом. Он донёс её в комнату девушек, где передал в руки Джолин и Мэри. Девушки с трудом переодели свою буйную соратницу в ночную рубашку, а когда она успокоилась, уложили в постель. Мэри мокрой тряпкой смывала с лица Цаде грим, который не успели смыть слёзы от смеха под внимательным взором метательницы ножей.
- Мэри, ты такая хорошая, просто чудесный человек, - тихо шептала Цаде, гладя волосы маленькой эквилибристки. Мэри лишь мило улыбалась ей, а когда с приготовлениями ко сну было покончено, девушки крепко уснули.
Через несколько часов, Цаде проснулась от громких голосов на улице. Уже начинало светать, и у девушки пропало желание спать. Всё тело болело, как будто каждая его клеточка была воспалена. С тяжёлой головой она встала с кровати, переоделась в дорожную одежду циркачей и спустилась на первый этаж. В окне кухни она увидела как Здоровяк Ли, Джахос и Джозеф выгоняли на улицу упрямую лошадь, тянущую самую большую повозку, чтобы отправиться на площадь и забрать оставленную ранее сцену.
Девушка присела у окна, смотря им вслед. В дом вошла мать Джолин и Джозефа:
- Милая, ты уже встала? Принеси, пожалуйста, два ведра воды из колодца, - сказала женщина, подавая Цаде пустые вёдра.
Девушка со скрипом встала, сходила за водой и, первым делом, занеся их в дом, кинулась к черпаку, набрала воды из ведра и залпом его осушила. Мать гимнастов всё поняла и больше не стала просить Цаде помогать ей. Пару часов девушка просидела, смотря в одну точку, прежде чем проснулись девушки и вернулись мужчины с площади.
Дом наполнился людьми. Каждый занялся своим делом. Мэри и Джозеф помогали хозяйке варить кашу на завтрак, Ли и Джахос сидели по оба края стола, попивая чай, который им любезно заварила мать гимнастов. Цаде сидела между ними посреди стола и отрешенно смотрела в окно, пока Джолин заплетала её растрепавшиеся волосы в тугой колосок. В доме не было только Авеля. Цаде поинтересовалась:
- А где Авель? Он ещё спит?
- Спит, спит, - сказал Джахос, добавив лишь, - Под персиком.
- Аааа, - девушка понимающе качнула головой. Джолин закончила с причёской и нагнулась к ней через плечо:
- Он имеет ввиду дерево в саду, милая, - сказала она, легонько похлопав Цаде по плечу.
Пока все готовились к трапезе, Цаде выскочила из дома и пошла к деревьям, растущим во дворе. Под одним из них стояло деревянное корыто, в котором только вчера циркачи принимали ванну. В корыте явно лежал Авель, с головы до ног накрытый белой простынёй, которую он, очевидно, сорвал с верёвки ночью, так как на ней ещё кое-где красовались деревянные прищепки.
Девушка тихо подошла и аккуратно сняла простыню с фокусника. Увидев открывшуюся картину, она подавила невольный смешок. В полусогнутом положении, скрестив руки на груди, тихо спал Авель. Волосы его были растрепаны и стояли в разные стороны, грим с него никто так и не смыл. Цаде начала аккуратно толкать его:
- Авель, вставай, - негромко говорила она.
- Ещё пять минуточек, - переворачиваясь на другой бок, с мольбой в голосе просил Авель.
- Авель! – крикнула громче Цаде, от чего фокуснику пришлось разлепить глаза. – Ты бы себя видел! Тебе нужно привести себя в порядок.
Фокусник принял сидячее положение в корыте. Пять минут он сидел, молча, пытаясь придти в чувства. Очевидно, что ему было плохо так же, как и Цаде. Девушка терпеливо ждала.
- Натаскаешь мне воды? – лишь тихо спросил фокусник.
- Хорошо, - ответила Цаде и пошла за вёдрами.
Она наполнила их водой и, еле переставляя ноги, подошла к ванне, где Авель уже успел освободиться от одежды полностью. Девушка быстро отвернулась.
- О Боги, Авель! Бесстыдник! – возмутилась она и, не поворачиваясь, начала опустошать вёдра, выливая их на фокусника.
Он лишь громко взвизгивал, когда на него выливался поток ледяной воды. Цаде наполнила вёдра ещё пару раз и также,опустив голову, вылила их на Авеля. После чего она удалилась в дом, оставив его смывать с себя вчерашний вечер.