- Стоять! – только и успел крикнуть гвардеец, пускаясь в бег за Авелем и Цаде. Его подчиненные также прибавили скорость.
Снова циркачи были вынуждены бежать от преследователей, только теперь к ним прибавились несколько Алых Плащей, прыгающих по крышам, обгоняя добычу сверху. В момент, когда Алые Плащи вставали на крыше перед Аведем и Цаде, циркачи резко поворачивали и бежали в другом направлении. Не останавливаясь, Авель осмотрелся.
- Я знаю, куда нам, не отставай! – крикнул фокусник.
Они выбежали на улицу между жилыми двухэтажными домами. Между первым и вторым этажом зигзагом была прикреплена верёвка для белья. Авель подбежал к концу, свисающему до земли, и резко дернул его. Веревка поочередно начала отрываться от креплений и падать на мошёную улицу вместе с бельём. Несколько людей начали выкрикивать ругательства из окон в сторону циркачей. Авель, не выпуская конец верёвки из рук,пробежал до места, где она перестала отрываться и свисала с крепления.
- Режь, - резко приказал Авель.
- Зачем?
- Надо! Режь! – крикнул Авель.
Цаде достала один из своих изогнутых клинков и начала быстро отрезать верёвку. Схватив второй конец, она всунула клинок назад в ножны, и циркачи побежали дальше. Не останавливаясь, Авель сматывал верёвку, огибая ей локоть и ладонь, пока второй конец не выскочил из руки Цаде.
Несколько минут они бежали, не останавливаясь, пока не вышли на окраину города. Стена огибала лишь ту его часть, где от нападений его не оберегал обрыв, но учитывая древность Ташума, в городе были места, где стена подверглась некоторому разрушению. Авель прекрасно знал эти лазейки, используемые контрабандистами.
Циркачи подбежали к совершенно неприметному на первый взгляд участку стены. Авель начал откидывать ветви, надёжно приставленные к нему ранее, а далее доски, закрывающие просвет и выкрашенные в цвет стены, чтобы ход было невозможно разглядеть невооруженным глазом. Прямо сейчас Авель подвергал один из тайных ходов раскрытию.
Как только путь был свободным, циркачи юркнули в него и со всех ног побежали под палящим солнцем прочь от города.
- Мы здесь как на ладони! - крикнула Цаде.
- Это не важно, я знаю, что делать! – ответил Авель.
Через несколько сотен метров, Авель начал замедлять бег и вытянул левую руку, чтобы затормозить Цаде, бегущую чуть позади. Циркачи остановились. Если бы фокусник её не остановил, то Цаде не заметила бы то, что сейчас открылось перед глазами. Они стояли на краю, казалось бы, огромного засохшего озера. Только берега этого озера были не пологими. Они уходили ровным обрывом вниз высотой около пятнадцати метров. Под прямым углом берега врезались в дно, идеально-ровную и блестящую на солнце поверхность.
Авель осмотрелся. Чуть поодаль на краю стоял небольшой валун.Он побежал по направлению к нему. Цаде пустилась вслед. Подойдя вплотную к валуну, Авель бросил верёвку на землю, один из концов он завязал узлом и просунул туда руку. Протянув верёвку на достаточную длину, фокусник обмотал этот же край вокруг валуна и крепко завязал его, проверив надежность несколькими рывками. Оставшуюся веревку он скинул с обрыва и, убедившись, что она достаёт до дна «озера» начал осторожно спускаться вниз.
Цаде нервно оглядывалась. Когда Авель спустился на несколько метров, она увидела, как из прохода в стене, который они не так давно разворошили, выбежали три королевских гвардейца в их сторону.
- Вот чёрт! – вскрикнула Цаде и начала спускаться вслед за Авелем, не дожидаясь, когда тот достигнет дна.
Вдруг верёвка резко дёрнулась вниз, Цаде взвизгнула, а вокруг запястья Авеля резко затянулся узел. Фокусник начал дёргать руку, чтобы освободить её, но всё было бесполезно.
- Авель, верёвка рвётся, не дергайся! – крикнула ему Цаде.
- Отрежь верёвку под собой!
- Что? А ты? – возмущенно прокричала Цаде.
- Я достаточно спустился, не разобьюсь. Режь!
Цаде выхватила клинок из ножен, зажала ступнями верёвку и как лягушка присела. Она развернулась к Авелю, но не успела приложить клинок к обозначенному месту. Наверху верёвка оборвалась, и оба циркача полетели на дно «озера».
Авель приземлился на спину, а Цаде прямо на него. Фокусник шумно выдохнул и закашлялся. Цаде, трясясь всем телом, переводила дыхание, лежа на нём.