- Откуда тебе было знать? – не отрываясь от полюбившейся точки на стене, проговорила Цаде.
- Да, да, вот именно! – обрадовавшись возможности оправдаться, торопливо проговорил Андор и сел на кровать, чуть поодаль от сестры, - ты ведь своим видом ни разу не показала, что эта тема может взволновать тебя.
- Ты прав. Она и не волновала меня раньше. Но чем ближе подбирается этот день, тем больше я погружаюсь в дурные мысли.
- Почему? – удивившись небывалой серьезности сестры, уточнил Андор.
- Я ничего не видела в своей жизни. Я обошла все улицы нашего городка, но что за его пределами, я не знаю. Может, там ничего нет, и всё, что мне остаётся это бродить по портовому городу, пропахшему рыбой и специями.
- Женихи приедут из других городов, и один из них увезёт тебя за его пределы, это - несомненно.
- Это большее, на что мне дано рассчитывать.
- А если твой муж будет отлучаться, ты можешь проситься с ним. Он будет заниматься делами, а ты изучать другие города.
- Это исключено, Андор.
- Почему?
- Во-первых, это должен быть человек не из нашего мира. У нас принято, что женщина всегда остается дома, при любых обстоятельствах. Хранить очаг, рожать детей и смотреть в окошко, ожидая благоверного. Во-вторых, мне бы выжить в предстоящем браке.
- Что за глупости? Почему ты можешь не выжить?
- Неважно, - осеклась Цаде, сказав то, что не следовало.
- Нет, говори, - уже более строго произнёс брат.
- Отец поскупился на приданое. Для такой особы как я, он слишком мало приготовил. Женихи приедут не менее высокородные, они будут ждать достойную плату за предстоящий аукцион. А если платы не поступит, вместо достойной партии, на меня обрушится вся кара людской жадности.
Ошарашенный, брат не мог подобрать слов. Он искал в глазах Цаде намёк на шутку, но так его и не найдя, спросил: - Откуда ты это знаешь?
- Дане пришла ко мне неделю назад. Ей было поручено наполнять сундуки. Служанка, на чьём веку была не одна свадьба, прекрасно понимает разницу в хорошем приданом и нет. Она пришла ко мне, обливаясь слезами, пришла предупредить, к чему мне готовиться.
- За что он так с тобой? – с нескрываемой злостью и пренебрежением, сказал брат.
- Придет время, он поступит так же и с тобой, помяни моё слово. То, что сделала мама, не прошло бесследно, не могло всё быть идеально. Где-то глубоко внутри он это понимает, но не может сложить пазлы, - Брат промолчал. Теперь он тоже изучал точку на стене, не моргая, - Андор, я хочу переодеться и пойти в город, ступай.
Брат встал и, слегка прихрамывая, медленно пошёл к двери, продолжая думать. Приоткрыв её, он обернулся к сестре и сказал: - Цаде, я что-нибудь обязательно придумаю, - Дверь за ним бесшумно закрылась.
Девушка посмотрела ему вслед и, побыв наедине со своими мыслями ещё немного, переоделась в неприметный наряд, который всегда лежал у нее на случай вылазок за пределы отчего дома.
Прошмыгнув через выход для прислуги, девушка направилась к пристани. Огромная площадка для кораблей, заходящих в порт, сверкала идеально белыми парусами. Всюду стояли шхуны, рыболовецкие суда и величественные парусники. Выше всех возвышался торговый корабль островитян. Цаде внимательно смотрела, представляя, как прыгнет на него и умчится в края, где никто не сможет найти её, даже при великом желании.
- Милая, ты чего такая грустная? Я знаю, как тебя развеселить. Пойдем к моему столу, - откуда ни возьмись перед Цаде выросла торгашка, взяв её за локоть, и повела девушку к своему месту торговли.
Немного ошарашено, Цаде огляделась, вокруг никого не было, торговые улицы были дальше, а стол этой торгашки одиноко стоял в десяти шагах от места, где Цаде наблюдала за кораблями.
Подойдя к столу, торгашка отпустила руку девушки и принялась расхваливать украшения на прилавке, в то время как Цаде изучала саму торгашку. Она значительно отличалась от местных, молодая и стройная, с фарфоровой кожей, чистыми руками, она больше походила на госпожу, нежели на зазывалу, сутками стоящую под палящим солнцем. На её голове красовался пёстрый платок, из-под которого на лицо выбивалась иссиня чёрная прядь волос. Белая рубашка надёжно заправлена в длинную, пёструю как платок, юбку.